Чтение онлайн

— Эсфирь, когда люди совершают вдруг даже непреднамеренное убийство, то многие испытывают такой ужас, что некоторые потом сходят с ума, других преследуют кошмары, мучают угрызения совести и так далее. Душевные муки этих людей очень сильны и болезненны, хотя они убивали случайно, а не преднамеренно, как ты. Но как ты, Эсфирь, будучи ребёнком, могла убить человека и не одного? Как у тебя хватало моральных сил находить и убивать людей, а затем спокойно спать и жить?

— Вы не сможете меня понять, — ответила Эсфирь, отрешённо глядя в тёмное окно, где на небе сияли большие звёзды, — потому, что выросли в другом мире, а здесь, в Ауленте, реальность намного суровее и страшней. Я кажусь вам чудовищем, и, быть может, так оно и есть, но такой меня сделала жизнь. Может, я пошла по неправильному пути, но сейчас уже ничего изменить невозможно. Когда погибла моя семья, я осталась абсолютно одна, и, хотя у меня была крёстная мать и ко мне хорошо относились Логвин и его жена, они не могли заменить мне семью. На моих глазах убили одиннадцать детей и их родителей! Среди них была моя кровная сестра — Эллада.

Поняв, что слишком повысила голос и на неё могут обратить внимание, Эсфирь умолкла, уронив голову на руки. Через минуту, она успокоилась и, словно взвесив, говорить дальше или нет, продолжила упавшим голосом:

— За день до того, как пришли Красные Вампиры, я, Эллада и наши братья и сёстры играли с соседскими детьми. Эллада споткнулась и упала. На её коленях выступила кровь. Это увидели дети наших соседей и разбежались, в ужасе крича, что у Эллады голубая кровь, а на следующий день пришли палачи. Я успела спрятаться в лесу, который был мне хорошо знаком. Зачем я сделала это тогда, почему не умерла со всеми? Сама не знаю… Наверное, мною двигал инстинкт самосохранения, но, не выдержав, я вернулась. За домом я случайно нашла лук и стрелы, принадлежавшие одному из моих братьев, который учил меня стрелять. Затем я подкралась ближе и увидела, как убивали Элладу. Я впервые в жизни увидела, как лишают жизни человека, и этот человек был моей сестрой! Самый близкий мне человек во Вселенной…Это был первый урок убийства, который мне преподали сами же Вампиры, и потому я их убивала только кинжалом, чаще всего их собственным. В тот момент я перестала что-либо соображать от ужаса, а мои руки сами подняли лук и выстрелили. Даже не знаю, что случилось со мной в тот момент. Я не хотела этого, это произошло машинально. Я была в шоке, но моя стрела попала в цель… Крик человека, которого я сразила, вывел меня из оцепенения и вернул в реальность. Так я убила первого своего врага. Мой страх от содеянного длился одну минуту и это был мой первый и последний страх, который я испытала при убийстве. Потом Вампиры расстреляли сына Логвина, и в то время один из них стоял очень близко ко мне спиной. Я бросилась к нему и вытащила у него пистолет, сама не знаю зачем, может для того, чтобы меня увидели и убили. Потом появился какой-то бешенный азарт, я убегала и стреляла так, как учил меня брат. Мне хотелось умереть, защищаясь, и после от Логвина, я узнала, что отправила на тот свет двоих. Видимо, сама судьба хотела сделать меня убийцей. За мной гнались, и вскоре чья-то пуля настигла меня, и я упала, почувствовав, как что-то обожгло голову, а потом скатилась в овраг, на краю которого я свалилась. Я впала в беспамятство, близкое к смерти, и это было что-то вроде перехода из одной жизни в другую. Во мне умер беззаботный ребёнок, и я очнулась уже совершенно другой, я стала убийцей и повзрослела. В меня как будто что-то вселилось…

Когда я пришла в себя, была уже ночь. Я родилась второй раз в беспросветной тьме. С тех пор я только ночью вершила свой суд над Вампирами. Я лежала в темноте и смотрела на небо, словно саваном скрытое тучами, даже звёзды не хотели смотреть на то, как родился новый убийца. Тьма никогда не порождала ничего хорошего. Когда у меня появилось достаточно сил, чтобы встать, я, пошатываясь, но, не бросая оружия, направилась обратно к дому. Там я увидела только мёртвых. Я подошла к каждому, в надежде найти хоть одного живого брата или сестру, но все были мертвы, и я сама закрыла некоторым глаза. Разве вы можете представить то, что ощущает ребёнок, бродя среди мертвецов ночью и еле держась на ногах от потери крови? Такое можно пережить только раз, и после этого готов на всё. Когда появился Логвин и, похоронив всех, уехал, я пошла искать своих соседей, разбежавшихся по лесу, но никого не нашла и возвратилась в деревню. Я решила ждать их здесь, ведь они должны были вернуться, так как в домах остались их вещи, а в сараях и на пастбищах — животные и птица. Утром все возвратились, обходя стороной мой дом, а я ждала, пока кто-нибудь сделает промах и чем-то выдаст своё причастие к убийству моей семьи. Потому что Красным Вампирам нас выдал кто-то из соседей. И это оказалось правдой. Ночью к одному из домов приехал всадник. Это был Красный Вампир. Он отдал своему осведомителю деньги за донос и отправился в обратный путь. Я кинула на крышу предателя горящий факел и побежала за всадником. Я следила за ним два дня, теряя и вновь находя его след, и одной ночью залезла к нему в дом. Той ночью разразилась страшная гроза, но человек спал беспокойно. Я обыскала его спальню, и интуиция помогла мне найти тайник. Там я обнаружила кинжал, похожий на тот, что дал мне умирающий Эдуард, и одежду, в которой обычно появлялись Красные Вампиры. Затем я убедилась, что на пальце того человека есть татуировка. Большего мне не надо было. Я тут же вынесла ему свой приговор и вонзила в сердце спящего мужчины его собственный кинжал. Кровь залила мне руки, но я не испытала ничего, кроме отвращения и какого-то дикого чувства торжества. Потом я отправилась к Логвину Пирсу. Так я, уже сознательно, убила первого Вампира, не считая тех трёх, убитых скорее случайно, чем намеренно.

— И у тебя не дрогнула рука? — спросил Артур, внимательно выслушав каждое её слово. — Ведь ты убила человека.

— Нет, для меня он не был человеком, если мог хладнокровно убивать беззащитных детей. И не читайте мне нравоучений! Мне достаточно упрёков и причитаний Логвина Пирса. Конечно, я могла смириться и жить, оплакивая погибших, но не пачкать своих рук кровью. А я не смирилась, так что теперь? Каждый имеет право на выбор, если он свободный человек. Роль страдающей великомученицы оказалась не по мне. Я не могла простить убийц и хотела мстить, так как закон во все времена был слишком слаб и не мог наказать самых злонамеренных преступников и восстановить справедливость.

— Ты уже достаточно мстила. Прекрати эти убийства пока не поздно.

— Уже поздно, — прошептала Эсфирь, — слишком поздно. Все эти годы я, словно одержимая, искала Красных Вампиров по всему Ауленту. Я точно знаю, что их было больше тридцати, но потом несколько покинуло Теру, а других убила я. Теперь их осталось чуть больше двадцати. Я искала их, забывая о еде, не спя по нескольку дней, изнывая от жары и замерзая под снегом, пока не находила одного из них. Но теперь я зашла слишком далеко, и мне нет дороги назад. Аулент взбудоражен этими убийствами, но только мне и Красным Вампирам известно, что все убитые были не просто людьми. Я ни разу не ошиблась. И теперь я ищу их, а они ищут меня. В Ауленте идёт невидимая война между мной и Красными Вампирами. Об этом никто не знает, кроме них и меня. Это слепая война, так как они не знают меня в лицо, а я не знаю их. Мы ищем друг друга наугад. Вампиры давно поняли, что в Ауленте есть человек, который знает их, находит и уничтожает. Вот только они не догадываются, что воюют с ребенком и в этом моя сила и преимущество. Они чувствуют, что гибнут поодиночке и потому вновь объединились и ищут меня. Они ведут поиски уже три года, но даже на шаг не приблизились ко мне, а я за эти годы убила ещё троих. Вампиры необыкновенно хитры и умны. Их нельзя остановить, и потому эта тайная война кончится только тогда, когда я истреблю их всех или когда они убьют меня. Моя жизнь тяжела, я постоянно рискую быть пойманной, но это моя жизнь, я к ней привыкла и ни на что не променяю. Если бы я знала, где Вампиры собираются вместе, то уничтожила бы сразу всех. Но сколько я не следила за теми, которые были мне известны, я так и не обнаружила места их сбора.

— Откуда ты знаешь, что тебя ищут Вампиры?

— Три года назад я выследила одного из них и устроилась служанкой к нему в дом. Я следила за каждым его шагом и подслушивала всё, о чём он говорил по телефону с какими-то людьми. Из этих разговоров я всё и узнала. А затем, убив хозяина, я покинула тот дом вместе со всей прислугой, которая разбежалась, едва узнав, что дом посетил Одинокий Убийца. Меня никто даже не заподозрил. Это убийство было, как и все остальные, идеальным.

— Скажи, ты причастна к исчезновению жены Хауца, которая видела твою стычку с ним, а также медсестры в больнице и врача, который стал свидетелем смерти Хауца и видел тебя?

— Нет, я не знаю, куда они делись, — Эсфирь ответила с искренностью. — Я убийца, но убиваю лишь Красных Вампиров. У меня свои правила игры и их я не нарушу. Запомните это.

— Эсфирь, тайна Одинокого Убийцы, это единственная тайна, которую ты скрываешь от людей, помимо того, что у тебя ещё и голубая кровь?

— Я вас не понимаю, — терианка действительно выглядела недоумевающей.

— У тебя много общего с Лэс-Терой, и я могу это доказать. Скажи всю правду и не заставляй меня и моих людей заняться тобой всерьёз. Если ты и есть Лэс, то не бойся признаться в этом. Мы поможем тебе.

Эсфирь состроила насмешливую гримасу и немного сонно поглядела на Артура. Видимо, вино начинало действовать, и её клонило ко сну, но вместе с тем она бледнела с каждой минутой, и это доказывало, что вино было действительно очень опасно для териан.

— Вы приняли меня за Лэс-Теру? — фыркнула и почти беззвучно рассмеялась Эсфирь. — Видимо, у вас и вправду очень плохи дела, раз вы готовы видеть Лэс-Теру в первой встречной. Но, впрочем, что я говорю? Ведь Лэс убита…как жаль…

— Это ещё не доказано, — хмуро возразил Артур.

— Я рада, если Лэс жива, — уже серьёзно произнесла Эсфирь и тряхнула головой, откидывая назад волосы. — Во всяком случае, она была единственным стоящим человеком на весь Аулент и его окрестности. Только власть Лэс-Теры, пускай иногда и жестокая, может держать варварский Аулент в узде.

— Ты умеешь ездить верхом? — неожиданно спросил Артур.

— Нет, — не задумываясь, ответила Эсфирь, — я не самоубийца, чтобы ездить на этих зверюгах.

Эсфирь встала, взяла кинжал и положила его в ножны на поясе.

— Куда ты собралась? — спросил Артур, задержав её за руку.

— Уже почти полночь, — ответила терианка. — Я не спала трое суток и хочу отдохнуть.

— Но я не могу оставить тебя без присмотра. Ведь ты можешь по-привычке кого-нибудь убить.

— Я взрослая и сама отвечаю за свои поступки, — огрызнулась в ответ Эсфирь. — А что касается вас, господин Артур, то вы можете хоть сейчас бежать в полицию с обвинениями против меня. Но только вы ничего не сможете доказать, ибо в мою историю поверить очень трудно, а добросердечный Логвин Пирс обеспечит мне любое алиби.

— Эсфирь, ты плохо кончишь.

— Это моя проблема.

— Перестань убивать Вампиров и покинь Теру, я могу тебе в этом помочь. На другой планете ты сможешь начать новую жизнь, без крови и убийств.

— И вы думаете, что я сбегу отсюда? — глаза Эсфири сверкнули с негодованием и болью, она вырвала свою руку из ладони землянина. — Вы полагаете, что я отступлю перед врагами, так и не воздав каждому из них по заслугам? Да ведь это смысл всей моей жизни! Я даже представления не имею, что я буду делать, когда кончатся все Вампиры и мне некого станет убивать. Вот тогда, наверно, я точно умру, потому что я живу исключительно ради мести. Судьба оставила меня в живых только ради этой цели, и только ради этого она меня бережёт. А если я переберусь на другую планету, то неужели мои руки станут чище, а душа светлее? Нет, мои руки в крови людей и их уже нельзя отмыть. Поэтому оставьте меня в покое и занимайтесь своими делами.