Чтение онлайн

Зейн и Черри старательно отводили взгляды. На их лицах ничего нельзя было прочесть, но они явно чувствовали себя неуютно.

Лицо Ашера было невозмутимо, будто он ничего не замечает. Но я знала, что это не так.

Джейсон отворачиваться не стал. Он натянул кожаные джинсы, но рубашку и ботинки пока не надел - ему еще надо было помочь Дамиану оттереть спину. Он сидел на гробу, болтая босыми ногами, и глядел на меня. Время от времени он кидал взгляд на вампира, потом опять смотрел на меня.

Да черт побери, с какого такого горя я стала всем матерью-утешительницей? Со стороны можно было бы подумать, что водиться с таким табуном мужиков противоестественной природы - это гарантия уймы секса. В воздухе действительно висело сексуальное напряжение, но куда больше было сострадания. То ли потому, что я - женщина, то ли еще почему, но мне куда чаще приходилось подставлять жилетку для плача, чем любому из этих мужиков. Наверное, чисто женское свойство, лично себя я не считала особо склонной к состраданию. Так какого черта я сейчас пошла к этому вампиру?

Ашер стоял на коленях перед чемоданом. Спина у него была гладкой и почти безупречной, только ниточка рубцов тянулась там, где святая вода стекла по боку. Золотые волосы висели густые и влажные, и серебристые струйки воды сползали по спине. Полотенец не хватало, и потому ребята не стали тратить их на волосы.

Я сняла со спинки стула полотенце, которым вытирала волосы себе, туда я его повесила просохнуть. Подойдя к Ашеру, я положила ему руку на плечо. Он вздрогнул, опустил голову, пытаясь мокрыми волосами закрыть шрамы на лице. Жест получился автоматический, неосознанный, и у меня сердце кольнуло жалостью.

Если бы мы были любовниками, я бы слизнула воду с его груди, ласкала бы языком глубокие рубцы, может быть, даже сунула бы руку под полотенце. Но любовниками мы не были, и я никогда его голым не видела. Я не знала, что там под полотенцем. Когда-то он мне сказал, что полностью функционирует, но не сказал, как он выглядит под этим полотенцем. И как бы ни было мне с ним уютно, мне кажется, что я и не хотела этого знать. И если там так же плохо, как на груди, то я точно видеть не хочу. Конечно, надо признать, что немножко и хочу - но из чистого любопытства.

Я сделала, что могла - прислонилась лицом к шероховатости его правой щеки.

– Что ты собираешься надеть?

Он вздохнул и потянулся ко мне лицом. Его рука коснулась моей руки, потянула ее к себе, и он провел моей рукой по своей влажной груди.

– Я думаю, нам надо их потрясти. Я очень мало надену.

Я отодвинулась чуть-чуть, чтобы заглянуть ему в лицо. Он не отпускал мою руку, прижимая к своей груди, к гладкому совершенству своей левой стороны.

– Ты уверен?
– спросила я.

Он улыбнулся, но одновременно моргнул, и я не успела увидеть выражение его глаз. Похлопав меня по руке, он ее отпустил.

– Я привык к тому эффекту, который произвожу, ma cherie. И за столетия научился его использовать.

Я встала и набросила полотенце ему на плечи.

– Тебе оно понадобится для волос.

Он взял полотенце за концы, как за шаль, прижал к носу и ко рту.

– Пахнет сладким ароматом твоей кожи.

Я тронула прядь тяжелых золотых волос.

– Ты умеешь говорить приятное.

Я смотрела в это лицо, в ледяную голубизну глаз, и вдруг ощутила тяжесть внизу. От судороги желания дышать стало трудно. Такое иногда бывает. Бывает от случайного жеста, от поворота головы, и у тебя перехватывает дыхание, тело реагирует на уровне, тебе неподконтрольном. Когда это случается, ты делаешь вид, что этого не было, скрываешь это. Упаси Господь, чтобы объект этого внезапного желания о нем узнал. Но сегодня я позволила своим глазам это выразить. Позволила ему увидеть, как глубоко он меня тронул.

Он взял меня за руку и нежно поцеловал в губы.

– Ма cherie.

Джейсон подошел к нам и оперся на ближайший гроб, как опирался только что на стол.

– Вот черт!
– сказал он.

– Что такое?
– спросила я.

– Ты меня видела голым - или почти голым. Мы с тобой общались тесно и на очень личном уровне.
– Он вздохнул.
– И никогда ты на меня так не смотрела.

– Завидуешь?
– спросила я.

Он задумался на секунду, потом кивнул:

– Ты знаешь, да.

Ашер засмеялся, осязаемо и нежно, будто пуховка пробежала по коже, ведомая умелой рукой.

– Такое гладкое и красивое тело, в полном цвету юности, живой и дышащий, и ты мне завидуешь. Как чудесно!

Стук в дверь помог нам сменить тему. Я вытащила браунинг и встала у стены спиной к двери:

– Кто там?

– Это я, Верн.

Я отодвинула штору и выглянула. Кажется, он был один. Открыв дверь, я втащила его внутрь, и когда он оказался передо мной, уперла пистолет ему в спину и захлопнула дверь ногой.

Верн застыл.

– В чем дело?
– спросил он.

– Это ты нам расскажи.

– Анита...
– начал Ашер.

– Нет. Он Ульфрик. Стая под его единоличным правлением.

Я почувствовала, как вздымаются ребра на вдохе под пистолетом.

– Я чую запах дерьма на ковре, на простынях. Колин нанес визит?

Я прижала пистолет к его ребрам так, что синяк мог остаться.

– Он прислал подарок.

– Он мне такой подарок когда-то присылал, - сказал Верн.
– Я знаю, чем здесь пахнет, потому что держал руку Эрина, когда он разлагался заживо.

– А с чего это я должна тебе верить?

– Если у вас трения с ребятами Колина, зачем наставлять пистолет на меня?

– Одна из твоих волчиц заманила Натэниела и отдала его вампирам.

Снова я стволом пистолета ощутила движение, когда он повернул голову в сторону кровати.

– Почему он не умер?

– Это наше дело, - ответила я.

Он кивнул.

– Кто из моих волчиц выдал твоего кота Колину?

– Майра.

– Черт, - сказал он.
– Я знал, что она злится на Ричарда, который ее бросил, но никогда не думал, что она переметнется к вампирам.