Чтение онлайн

Софья вздохнула, поникла, став похожей на брошенное дитя, и пошла вон, приподняв подол ровно настолько, чтобы из-под него мелькнула ножка в белоснежном чулке.

– Стой, сестрица, – не выдержал Митя. – Свезу. Отцу сам скажу, дозволит.

Барышня скрыла довольную улыбку, обернулась к младшему и послала ему взгляд теплый и благодарный; он и заставил Митю гордо выпрямиться, словно героя, какому выпала честь спасти красавицу.

– Митенька, дай тебе Бог, – Софья говорила тихо, опасаясь спугнуть удачу. Боялась не напрасно: Андрей уж очень страшно хмурился.

– Жди, я сей миг вернусь, – младший ушел, оставив барышню со старшим братом.

Софья тихонько попятилась, не желая нарушать свои планы, чувствуя, что Андрей в дурном расположенье духа и может в любой миг оставить ее дома. А вот этого барышня допустить не могла никак: ее терзало любопытство, и чтобы его утолить, следовало разыскать том с параграфом «Стужа». Для того и затеивалась поездка к дворянам Пушкиным, чародеям во втором колене с волшбой совершенно невинной, но той, которая казалась Софье весьма милой: у них получались на редкость складные вирши, какие отличались изысканной простотой и быстро уходили в народ.

– Так я подожду в передней, – Софья пятилась из комнаты, не спуская глаз с Андрея. – Рада была повидаться.

Старший до хруста сжал кулаки:

– Не смей говорить с братом. Поняла? – проговорил зло и отчаянно. – Ступай. Ступай отсюда и больше не попадайся мне на глаза.

– Ауфидерзейн, герр Глинский, – Софья приняла испуганный вид и постаралась не улыбаться, когда вышла из комнаты и крепенько притворила за собой дверь.

– Сестрица, – по лестнице спускался недовольный Митя, – батюшка не отпустил с тобой. Велел Герасиму свезти, если есть нужда. Он уж запрягает, жди у крыльца.

Софья удивилась и изрядно: дяденька дозволил личный визит! Но радость пересилила, не оставив места раздумьям и сомненьям. В кои-то веки отпустили без братьев, так еще и с Герасимом, веселым мужиком из дворни, какой таскал маленькой Софьиньке леденцы и лепил снежных баб под окном ее спаленки, чтоб распотешить сиротку. А ко всему прочему показал себя верным другом, какой ни разу не выдал барышню-плутовку, зная обо всех ее проказах.

– Митенька, братик, спасибо, – девушка расцвела улыбкой. – Ты дяденьку уговорил?

– Отец сам решил, – признался Митя. – Вот диво так диво.

– И то верно, – ответила Софья, надела меховую шапочку и убежала. Выскочив на крыльцо, барышня чудом сдержала восторженный визг и спрыгнула со ступенек, будто девочка.

– Здравы будьте, Софья Андревна! – Герасим лихо подкатил к крыльцу и сошел с облучка богатой колымаги*. – Неужто Михайла Ильич отпустил на волю? Вот так оказия! Эк у вас глаза-то блещут. Довольны, барышня?

– Довольна, ой, как довольна! – Софья подобрала юбки и полезла в колымагу. – Прокатишь меня?

– С ветерком, барышня! – довольный мужик сдернул с головы шапку и поклонился. – С вами хоть на край света!

– Герасинька, на край света не надо, – Софья покачала головой. – Обед пропустим.

– Умеете вы пыл остудить, – хохотнул мужик. – И то верно. Что за жизнь без харчей? Вот как хотите, а лучше костромского насолодника* ничего нет.

– Так едем в калашный ряд! – Софья радостно подпрыгнула на мягком сиденье. – Герасинька, грех не угоститься в такой день. Да и не завтракала я, проголодалась. А мы бы с тобой калачей пожевали, горячим запили. Ой, у Копытина на лотке такой сбитень славный с кардамоном. Едем, голубчик, едем скорее!

– Все, что пожелаете, Софья Андревна! – Герасим забрался на облучок, высвистал лошадям, а те и послушались, понесли по деревянной мостовой.

– Герасинька, гони! – подначивала Софья, высунувшись из окошка.

– Барышня, эдак помчимся, задавим кого, – кричал с облучка мужик.

– А то не твоя забота, – барышня щелкнула белыми пальчиками, послав Герасиму каплю удачи.

Промчались по Русиной, лихо свернули к калашным рядам, а уж там суета и веселье: народец кричал-торговал, ребятишки сновали туда-сюда, торговки надсаживались, зазывали покупать свежих хлебов.

– Барышня, сей миг я, – Герасим соскочил с колымаги. – Горячего куплю и быстро к вам.

– Погоди, голубчик, – Софья достала монету и протянула мужику. – Герася, поторгуйся, сделай милость. Уж очень весело.

– А то как же, – подмигнул мужик. – Распотешу, барышня, не сумлевайтесь.

И ведь не подвел! Софья смеялась, слушая перепалку красавицы-торговки и хитрого Герасима: лаялись в охотку, с огоньком и белозубыми улыбками на счастливых лицах.

В солнечном ярком свете небо стало синее, легкий морозец бодрил, а горячий сбитень и мягкий калач, каких сторговали за бесценок, казались вкуснее во сто крат. Оттого и улыбка за лице Софьи не угасала, а ее веселый щебет с хитрым Герасимом не смолкал. И все бы ничего, да случилась оказия: паренек в измаранном и продранном тулупе попался за воровстве.

Торговец поймал голодного вора, ухватил за шиворот и орал, что есть мочи. Паренёк изворачивался, норовя вцепиться зубами в руку купца, да не управился: тощ был и малосилен перед крепким мужиком.

Софья кинула недоеденный калач, выскочила из колымаги и побежала на крик. Не побоялась оказаться в толпе, не испугалась, что затопчут, видела лишь оголодавшего паренька и его испуганные глаза.

– Стой, погоди, – барышня подошла к купцу. – Заплачу за него. Отпусти.

– Здравы будьте, Софья Андревна, – поздоровался купец, видно, узнав воспитанницу чародеев Глинских. – Непорядок ведь. Хлеб спёр, а за это положено плетей.

– Я отдам, – Софья достала крупную монету и протянула купцу. – Пусти мальчика.

– Уж простите, барышня, никак не могу, – торговец дернул тощего вора.

– Пусти, – Софья вцепилась в парнишку. – В чем его вина? В том, что голоден? В том, что ноги едва держат? Пусти!

В тот миг воришка извернулся, скинул замызганный тулуп, оставив его в руках купца, а сам уж повернулся бежать, да не тут-то было; торговец вытащил из-за пояса кнут и взмахнул, чтоб наказать паренька. Софья без раздумий встала меж плетью и вором, дожидаясь удара, а его и не случилось: Герасим встрял, удержав руку бьющего.

А там уж и крик поднялся страшный; Герасим бил морду купцу, торговки кричали друг на друга, рядом затеяли драку двое работных, а вместе с ними и все те, кто не пожелал остаться в стороне.

Софья не иначе как чудом выбралась из толпы, отряхнула подол, поправила шапочку, а через миг уж хохотала. Драка-то вялая получилась: бился народец ради потехи, а не со зла; Герасим допинывал купчину, наказывая его за барышню, торговки смахивали пот со лбов и смеялись, а мужики, какие сцепились, уж обнимались и знакомились.