Чтение онлайн

Мы вошли в дом.

— Ты можешь развести огонь? — спросил Кэтрин, указывая на камин.

— А, конечно. — Она выглядела сбитой с толку.

— Все там. Не сильный огонь. На одну закладку.

Перед тем, как ответить, она слегка замешкалась.

— Ладно…

Я спустился в подвал и достал оба своих ноутбука, все бумажные папки и кое-что из старых материалов, найденных в багажнике: поддельные удостоверения личности, паспорта, лицензии на оружие и всевозможные документы, которыми пользовался на протяжении многих лет, чтобы попасть в ту или иную ситуацию.

Я принес все это в гостиную, где Кэтрин сидела у очага, любуясь огнем, который сама же и развела.

Отдал ей все бумаги и фотографии, попросив не смотреть на них, а просто бросить в огонь. Затем сел на пол и вытащил жесткие диски из ноутбуков, собираясь выбросить их в лесу на обочине шоссе по дороге в аэропорт.

Больше в доме не осталось ничего такого, от чего следовало бы избавиться. Во всяком случае, ничего компрометирующего. Я оставлю все позади, но это будет не более чем досадная помеха, когда управляющая компания перестанет получать чеки за аренду и пошлет кого-нибудь выяснить, почему. Меня это волновало не больше, чем Кэтрин ее квартира.

— Я захвачу одежды на пару дней, — предупредил я. — Хочешь чего-нибудь выпить? Поесть?

— Нет, — ответила она, глядя на огонь.

— Вернусь через пару минут, потом мы сможем уйти.

Я направился к выходу из комнаты и уже был в футе от коридора, когда она позвала:

— Уоттс?

Я повернулся.

Кэтрин взгляну на меня и начала смеяться. Сначала слабо, а потом сильнее.

— Не обращай внимания.

— Что смешного? — поинтересовался, сам уже улыбаясь, хотя бы потому, что ее смех — одно из самых приятных зрелищ, увиденных мной в последнее время.

А может быть, мы оба настолько измучались, что находились на грани бреда.

— Ничего, не обращай внимания, — ответила она.

Я вернулся к Кэтрин и опустился на колени.

— Нам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к причудам и капризам друг друга, но сейчас я расскажу тебе один из своих. Я ненавижу, когда кто-то начинает мне что-то говорить, а потом останавливается

Это рассмешило ее еще сильнее.

— Что такое? — спросил я, выдавливая из себя улыбку.

Она прикрыла рот рукой, пытаясь подавить хихиканье.

— Это глупо, но теперь, когда наша жизнь меняется и мы начинаем… что бы это ни было… ты можешь отбросить этот фальшивый американский акцент?

Я хмыкнул.

— Вообще-то мне кажется, я отлично справляюсь.

Она потянулась к моей руке и накрыла ее своей.

— Так и есть. Просто я хочу быть с настоящим Уоттсом. А настоящий Уоттс — англичанин, так что, думаю, тебе стоит разговаривать так, как ты обычно это делаешь.

— Ладно, пусть так и будет, — произнес я без американского акцента, говоря настолько по-британски, как не делал этого уже лет десять. — Лучше?

Кэтрин кивнула.

— Хорошо, — подытожил я. — А теперь позволь мне упаковать кое-что и уйдем отсюда.

Я уже был на полпути в коридоре, когда она выкрикнула:

— К тому же, это горячо.

— Не соблазняй меня, Кэтрин, или закончится все тем, что мы потеряем время из-за того, что мне придется трахнуть тебя на полу перед камином.

— Точно. Прости.

— Без проблем, — отозвался я. — После сегодняшнего дня тебе едва ли удастся отделаться от меня. Или заставить выйти из тебя.

Спустя всего пару минут я спустился по лестнице со сменной одеждой в сумке, готовый уехать. Когда уже доставал ключи из кармана, открылась входная дверь, и появился он.

Говард Макдауэлл собственной персоной. Остановился прямо в моей гостиной. И разулыбался.

— Мистер Уоттс.

— Иди, подожди в машине, — попросил я Кэтрин.

— Почему? Кто это?

Я отодвинул девушку за спину и быстро повел к входной двери, держась все время между ней и Макдауэллом и не сводя с него глаз.

Чопорный ублюдок просто стоял и улыбался.

— Уоттс, — прошептала Кэтрин, — что происходит?

Я выглянул наружу убедиться, что больше там никого. Кажется, чисто.

— Иди в машину. Я буду через несколько минут.

На ее лице отразился страх: глаза расширились, взгляд метался из стороны в сторону, рот слегка приоткрылся.

— Иди, — приказал я, и она послушалась.

Я закрыл и запер дверь, а повернувшись, нашел мистера Макдауэлла сидящим в одном из моих кресел.

— Я не собирался обижать ее, — сказал он, ухмыляясь. — Расслабьтесь, мистер Уоттс. Я здесь лишь для того, чтобы отдать последние приказы.

Мои последние приказы.

Как бы много он ни знал обо мне, все же понятия не имел, что у меня уже есть планы. Спенсер позаботился о кое-чем для меня, по крайней мере, в том, что касалось предварительного уведомления мистера Атертона.

— А вы случайно не варили кофе? — словно между делом поинтересовался Макдауэлл.

Он всегда вел себя высокомерно, но таким наглым, как сейчас, я его еще не видел.

Я покачал головой.

— Ах, ладно, все то же самое, — сказал он, скрещивая ноги. — Это не займет много времени. Частный самолет ждет вас — только вас, без мисс Колб — в BWI, — продолжил мужчина, имея в виду аэропорт Балтимора неподалеку от моего дома. — Вы будете на ферме мистера Атертона к десяти по местному времени.

Я прошел к креслу напротив него, подумывая сесть, но остался стоять.

— Зачем вы это делаете? — спросил я.

Макдауэлл нахмурился и слегка склонил голову в сторону.

— Зачем я делаю что?

— Вы знаете, о чем я.

Глядя на меня с нечитаемым выражением лица, он молчал.

Я не собирался тратить время, и мне было плевать на то, что он избегает честности. Тем более я прекрасно представлял его ответ. Именно потому, что он надменный ублюдок. Он никогда не упускал шанса выказать свое превосходство над людьми, напоминая всем и каждому, что все контролирует. Уверен, он ни за какие коврижки не сможет удержаться от того, чтобы рассказать мне, что сделал и почему.

Макдауэлл вытянул ноги и подался вперед, опираясь локтями на колени и складывая руки вместе.

Медленно пожал плечами и произнес:

— Почему я это сделал? Потому что должен был. Потому что мог. Больше никаких причин нет.

— Их до черта и больше, — сказал я, чувствуя, как сжимаются мои челюсти, а зубы практически скрипят. — Вы поставили ее в опасное положение.

— У меня не было такого намерения.

— Это не имеет значения.

Он ухмыльнулся.

— Почему розы? — настаивал я, повышая голос.