Чтение онлайн

Мири посапывала в карете.

Рука болела. Спина болела. Горло болело...

Эх, тяжко жить на свете белом...

Няньку Лиля брать не стала, мол, от нее потом воняет и лук Кальма жрет без ограничений, так что няньке пришлось трястись на телеге, со слугами.

Конечно, это ей не понравилось. Ну и пусть...

Переживем.

Слава Гиппократу, сегодня ночью все обошлось. Лиля приложила к лицу капустный лист, поплотнее увернулась в теплый плащ и подумала, что надо проверять всех приезжающих. Но как?

Ладно.

Лейсом сегодня же надо заняться. И так его додавить, чтобы он по струнке ходил. Для его типа людей такое – страшнее динамита. В его отряде – убийца. Он за него отвечал, поручился, и вдруг...

Но солдат надо бы проверить. И поселить вне дома. В деревне? Или на территории замка что-то есть типа казарм? Должно быть.

А ведь у нее в доме останутся учителя.

А к тем – приставить вирман. И чтобы чихнуть втайне не могли.

Нет, так рано вставать она не согласна. Надо как-то поговорить с пастером... пусть что ли службы в Иртоне проводит? Пару раз в неделю?

А почему нет?

А она оплатит ремонт церкви, ну и там что-нибудь еще хорошее. Главное дать понять, что ее инициативы – богоугодны. Потому как служанка Мальдонаи на церковь отстегивать не будет.

Ладно!

Договоримся!

С собой Лиля везла подарок. Тот же самый. Перо и чернильницу. Хельке дал ей несколько штук в запас. Мало ли кому, мало ли что...

Пастеру она выбрала не особо роскошный.

Серебро, без украшений – нечего баловать.

В голове вертелись мысли о бумаге. Пергамент – невыгодно. Береста – несолидно. А вот если сделать бумагу... папирус. Из чего делали папирус?

Сорт камыша?

Вроде бы...

Ну тут вся округа в болотах и лесах. Послать, чтобы камыш нарезали? Почему нет. И попробовать поэкспериментировать. А там и на печатный станок можно замахнуться. Даже пусть на наборный... все равно – по местным меркам это такое будет...

Ага, шашлык из тебя будет...

Ты хоть головой думай!

Такие инициативы – и без согласования с церковью? Ай-ай-ай....

Или хотя бы с властями. Но власть-то тут она. А вот насколько? Толпа – животное. Управляемое инстинктами. Религиозность – как раз инстинкт.

С пастером надо искать общий язык. Без базара.

Так, за размышлениями, Лиля и доехала до места. Надо было верхом ехать, ей-ей... нет, ну как делались рессоры? Почему она не инженер?

Храм не впечатлил. Откровенная избенка. Только и того, что в два этажа. А так...

Иконы внутри облезлые, свечи даже не употребляются – вместо них лампа типа фитиль в масле, короче, принцип тот же, что и в России. Если храм находится на территории столицы или областного центра – священник откусывает неплохо. А если где-нибудь в деревеньке... ну тогда посты соблюдать приходится. И лучше – все. Ибо на пожрать – и то денег не хватает.

Нельзя сказать, что Лиля устыдилась. Или что у нее проснулась совесть. Еще чего!

Но как рычаг для давления она это отметила.

Пастер встретил ее на пороге.

Лиля механически совершала все положенные телодвижения, а разум холодно отмечал, что ряса старая, материя кое-где заштопана, да и щеки как-то у товарища... не то, чтобы сытенькие...

– я рад видеть вас, ваше сиятельство...

– а я как рада, – соврала Лиля. – может быть, вы уделите мне время после службы? Сейчас мне не хотелось бы отвлекать вас... это надолго.

– Разумеется, госпожа графиня.

На том и сошлись.

Лиля послушно отдремала всю службу на скамейке. Да-да, хоть и не хотела, но глаза сами закрывались. Воздуха мало, воздух спертый, а нехватка кислорода так мозг отключает, что ой-ой-ой...

Как это сочетается с дикими сквозняками – шут его знает. Но одно только подчеркивало другое. Разогнать духоту у сквозняков шансов не было. А вот просквозить...

Лиля куталась в теплый плащ и мечтала об унтах.

И об анальгине с димедролом. Да ладно! Она и на новокаин согласилась бы!

Мири посапывала рядом. Они обе заняли первую скамейку. Остальные толпились сзади, отсеченные бдительными вирманами. Ибо – не по рылу крестьянам даже близко к ее сиятельству подходить.

Шут его знает, как бы сложилась беседа Лили и пастера. Но на помощь женщине пришла сама судьба. В виде дешевой местной лампочки. Плошка с жиром, в ней плавает фитиль – и горит. Правда, чадит и воняет, но это же мелочи!

Служба окончилась. Люди стали выходить из храма на воздух. И местный прислужка принялся тушить фитили. Графиня явно смущала его, он оглядывался, косился, спотыкался...

И...

Из-под ног мальчишки метнулась мышь. Тот дернулся. Плошка и так висела выше его головы. Рука неловко взмахнула – и масло выплеснулось на стену.

Та вспыхнула как олимпийский факел. Словно ее неделю керосином поливали.

– Берегись!!! – завопил пастер, бросаясь к ребенку.

Насовершать глупостей не дали вирмане, которые оперативно выкинули из храма Лилю с Мирандой, а затем и пастера с ребенком.

– Там кто-то еще остался? – мрачно посмотрел Олаф на полыхающую церковь.

– Н-нет... – пастера била запоздалая дрожь.

Лиля вздохнула. Не остался – и ладушки. Сгорела – и дважды ладушки. В такую церковь и свинью-то не поселишь... Надо бы новую строить. А то народ не одобрит.

Интересно, кванто коста? То есть сколько это будет стоить? Лиля посидела еще пару минут, глядя на огонь, который даже и не пытались тушить – окатывали водой соседние дома. Чтобы уголек не перелетел. А пастер смотрел на огонь совершенно мертвыми глазами.

Еще бы. Вряд ли здесь священники в такой громадной цене. Приходы заняты,, а бродить по дорогам или искать новый... грустно это звучит.

Одной рукой пастер прижимал к себе служку – и Лиля отметила их сходство. Отец и сын?

Ладно. Она еще узнает.

Лиля поднялась с земли (почти сама).

– Пастер, я понимаю ваше горе. Но и вы поймите меня...

– Да-да... пастер опустил голову. – Моя церковь сгорела, а графство бедно. Эдор говорил мне об этом каждый раз...

– Эдор воровал все, что движется. А что не движется – толкал и тоже воровал, – огрызнулась Лиля. – Графство бедно, но на храм у меня деньги найдутся.