Чтение онлайн

– Потому что, если это почему-то не сработает, то тебя тоже не пустят, и мы таким образом лишимся возможности проникнуть в него даже тайком. А с тобой мне будет проще охмурить Лесмана.

Я уже раскрыла было рот, чтобы спросить его, что он имеет в виду, но, заметив выражение лица кузена, решила поберечь и время, и силы. Уж Чарльза-то я знаю. А потому лишь спросила:

– Ну, допустим, ты оказался внутри. Что дальше? А вдруг тебя схватят?

– Все что может произойти - это небольшой переполох, в худшем случае стычка с Лесманом, но я готов пойти и на это. Меня это не беспокоит. По крайней мере я смогу повидаться с бабулей Хэрриет, даже если она вздумает изрубить меня на куски.

Я внимательно посмотрела на него:

– Не нравится мне все это. Я хочу сказать, что любопытство - это одно, а внезапная вспышка любовной преданности... Конечно, звучит все это прекрасно, даже грандиозно, но, повторяю, ты не можешь так поступить.

– В самом деле? А посмотри на это с другой стороны. Сегодня тебе придется вернуться туда. Но тебе этого не хочется. Не лучше ли будет, если я тоже окажусь там?

– При сложившихся обстоятельствах я была бы рада обществу даже снежного человека.

– Спасибо. Ну так вот, милая Кристабель...

Разумеется, я продолжала возражать и дальше, но он, как, впрочем, и всегда, в конце концов одержал верх. Помимо всего прочего, последний его довод показался мне особенно убедительным. Сколь ни была "романтичной" моя последняя ночь в Дар-Ибрагиме, я не имела ни малейшего желания снова проводить ее в полном одиночестве.

– Значит, решено.
– Он встал.
– Сейчас я опять переберусь на другую сторону, и если им вздумается понаблюдать за нами, то они увидят, что я действительно возвращаюсь в деревню. Ты, кажется, упоминала, что ужин завершился где-то около десяти, но бабка послала за тобой не раньше двенадцати. Просто на тот случай, если она вздумает снова встретиться с тобой, давай договоримся, что у тыльной стороны дворца я буду начиная с половины одиннадцатого и позже. Если тебе не удастся обеспечить мне вход через потерну, то я подам сигнал - несколько раз полаю горной лисицей. Если обстановка будет благоприятной для моих карабканий, то вывеси из окна полотенце или еще что-нибудь светлое, чтобы я мог заметить. Понимаю, все это как в кино, но простые идеи обычно оказываются самыми действенными. И потом, раз уж придется забираться куда-то, я бы предпочел, чтобы это было окно, тем более, что по ночам там бегают собаки.

– Бог ты мой, о них-то я совсем и забыла... Не знаю даже, смогу ли я с ними что-нибудь сделать. Если он опять проводит меня к Хэрриет, то есть шанс, что их снова запрут, в противном случае...

– Ладно, посмотрим. Не волнуйся раньше времени. Места там хватает. А сейчас давай возвращаться.

– А как насчет фавна?

– Осмелюсь предположить, что я смогу купить его молчание. Как считаешь?

– Уверена, тебе это удастся.

– А в самой деревне, надеюсь, не найдется никого, кто мог бы перебраться на другой берег и доложить, что весь день на деревенской улице стоял белый "порше". Кстати, я некоторое время выжду - хочу убедиться в том, что они действительно пустили тебя внутрь. Если не получится, то возвращайся к броду, дальше будем думать. Но я уверен - пустят.

– Да, тебе-то хорошо. А мне каково - опять ночевать без ночнушки?

– Ну, здесь уж моей вины нет. Такова воля Аллаха. Зубную щетку я тебе принесу, но черт меня подери, если мне удастся вторично проползти по скале с ночнушкой в руках. Можешь попросить что-нибудь аналогичное у своей бабки.

Вот на этой ноте безрадостного утешения он и завершил наш разговор и повел меня назад к бурлящей реке.

ГЛАВА 8

А что даст тебе знать,

Что такое идущий ночью?

Коран. Сура 86

Все получилось так, как и задумал Чарльз. И мне показалось, что даже слишком легко. Видимо, Джасем предположил, что звонит Насирулла, и поэтому сразу же отпер ворота, а когда увидел, кто стоит перед ним, пропустил меня внутрь, угрюмо бормоча себе под нос. В общем, уже через пару минут я докладывала Лесману о своих приключениях.

Даже если мое возвращение его и обескуражило, то он умело скрыл свои чувства.

– Я тоже совершил глупость, когда не подумал о таком варианте, тем более что Насирулла так и не появился. Это случалось и раньше после сильного дождя, когда в горах еще тают снега. Ну разумеется, оставайтесь. И вы в самом деле столько прошагали вверх по течению в поисках переправы?

– Да, до самого истока дошла. По крайней мере, мне показалось, что это исток - я имею в виду каскады воды, бьющие из скалы. Шофер предполагал, что с его помощью я смогу перебраться, но для этого понадобились бы навыки скалолазания, а я как-то не отважилась на подобный риск. В общем, мы оставили наши попытки и я вернулась.

– Он поехал назад в Бейрут?

Я кивнула:

– Он сказал, что до завтра вода не спадет, поэтому я передала ему записку для Чарльза; написала, чтобы не приезжал, так как наша бабушка не вполне здорова и не сможет принять его.
– И добавила:

– Так ему и написала. При встрече сама все объясню. Вы скажете ей о моем возвращении?

Он заколебался, затем поднял руку и улыбнулся:

– Еще не знаю. Давайте отложим решение этого вопроса до тех пор, пока она не проснется, хорошо?

– Похоже, вы не любите загадывать наперед.

– Именно. Возвращайтесь к себе в сад, мисс Мэнсел. Вы пришли как раз к ленчу.

Не знаю, то ли Джасем ухитрился передать Халиде весть о моем возвращении, то ли она вообще имела обыкновение разделять трапезу с Лесманом, однако через несколько минут после того как он проводил меня в мою комнату во дворе гарема, девушка вошла с подносом, уставленным едой на двоих. Она с подчеркнутым раздражением грохнула его на стол и, не сводя с меня весьма выразительного взгляда, стала что-то быстро говорить Лесману по-арабски, причем, как мне показалось, речь ее очень походила на шипение разъяренной кошки.

Он воспринял все это довольно мирно и спокойно, лишь однажды с легким раздражением перебил ее и, наконец глянув на часы, проговорил что-то, похоже удовлетворившее девушку. Во всяком случае, она замолчала и удалилась, напоследок еще раз стрельнув в мою сторону красноречивым взглядом, и резко повернулась, отчего ее черные юбки закрутились вихрем.

Итак, подметила я, на сей раз обошлась без дорогих шелков и грима лишь потертое рабочее платье, к тому же не совсем чистое. Если она видит во мне соперницу, подумала я с легким изумлением, к которому примешивалась частичка раздражения, то бьет явно мимо цели. Я уже больше суток не брала в руки щетку для волос и толком не умывалась, а кроме того предприняла долгий и утомительный переход туда и обратно вдоль русла Нахр-эс-Салька. Впрочем, следовало признать, что я не совсем отказалась от мысли вступить с ней в чисто спортивное единоборство.

Вид у Лесмана был явно смущенный:

– Прошу меня извинить. Выпейте вот.

Он подал мне стакан вина, и когда я принимала его, наши взгляды встретились, а руки на мгновение соприкоснулись. Его красновато-коричневая, моя - скорее бежеватая, но и ту и другую можно было отнести к числу рук, которые принято называть белыми. Наверное, девушку можно было в чем-то понять.

– Бедная Халида, - проговорила я, пригубляя вино. Это был тот же золотистый напиток, что и накануне. Потом быстро добавила:

– Несправедливо, что ей приходится так много работать. Она не обидится, если я ей что-нибудь предложу? Сегодня утром я не решилась, поскольку не знала...

– Обидится?
– голос его прозвучал чуть резковато.
– Араба нельзя обидеть деньгами.

– Весьма разумно, - заметила я, накладывая себе на тарелку кефту аппетитные мясные шарики, лежащие на горке риса.
– Скажите, этот водопад, который я видела сегодня у истоков Нахр-эс-Салька, имеет какое-то отношение к тому культу Адониса, о котором вы мне рассказывали?