Гонец из прошлого (Посыльный 'серой стаи' - 1)
Шрифт:
– Такой?
Евгений Викторович взглянул на Малыша, опять уронил свою шляпу и неловко поднял её.
– Вроде того. Может, чуть повыше.
Женщина презрительно фыркнула.
– Хотела бы я знать, что на тебя нашло. Он был нисколько не выше, чем вот этот джентльмен.
– Она показала на Кононенко.
– Мне показалось, дорогая, что он... что он был высокий, - сказал Евгений Викторович и вытер свою лысину платком. Конон повернулся к Малышонку.
– Встаньте, пожалуйста, товарищ лейтенант, - сказал он нетерпеливо. Тот медленно поднялся. Из всех находившихся в комнате он был самый высокий.
– Этот джентльмен просто гигант, - сказала женщина.
– Говорю я вам, тот вовсе не был высоким.
Евгений Викторович смотрел на Малыша во все глаза.
– Мне кажется, - сказал он нерешительно, - что этот джентльмен примерно такого же роста и сложения, как и тот, что был в машине.
Лейтенант сел. Евгений Викторович продолжал виновато пялиться на него.
– Хорошо, значит, вы столкнулись с машиной, в которой сидел этот человек?
– спросил Конон.
Евгений Викторович оторвался от Малыша.
– Я выруливал задом и въехал прямо в его машину. Я просто её не видел, потому что забыл посмотреть в зеркало заднего вида.
– Ничего подобного!
– вмешалась жена.
– Ты выезжал задним ходом, и этот парень налетел на тебя. Это целиком его вина. Потом он нагрубил нам и отъехал. А после того, как к нему сели ещё трое, так же одетых, как и он, они быстро укатили. Если не виноват, зачем удирать?
– Мне совершенно безразлично, кто из вас виноват, - оборвал её Кононенко.
– Единственное, что меня интересует, - как найти того человека. Итак, сэр, - в тон собеседнику продолжал он, обращаясь к Евгению Викторовичу, - смогли бы вы сказать что-нибудь ещё об этом человеке? Например, сколько ему лет?
– По голосу и быстроте движений я бы дал ему около тридцати, - сказал Евгений Викторович и опасливо взглянул на жену - Как ты считаешь, дорогая?
– Разве можно по голосу определить возраст?
– огрызнулась его жена. Муж начитался детективных романов, - продолжала она, - он только и знает, что читать. Я бы запретила детективы, от них один вред.
– А вы не могли бы сказать нам что-нибудь насчет его возраста? спросил её Кононенко.
– Может, и могла бы, но не стану этого делать. Не считаю себя вправе вводить в заблуждение милицию.
– Она свирепо взглянула на своего мужа.
– У вас не отложилось в памяти, Евгений Викторович, как был одет этот человек?
– Не стал бы утверждать, сэр, - помявшись, сказал Евгений Викторович, - но мне показалось, что он был в темном костюме спортивного покроя. Возможно, в темно-коричневом. Когда он вылез из машины, я ещё подумал, что у него пиджак с накладными карманами.
– Как тебе не стыдно нести такой вздор!
– опять вмешалась жена.
– Было темно, и ты не мог видеть, какого цвета у него костюм, тем более с твоим зрением.
– Она повернулась к Кононенко.
– До чего тщеславны эти мужчины! Он должен постоянно носить очки, мне уже надоело говорить ему об этом. Нельзя чтобы он водил машину без очков.
– У меня не такое уж плохое зрение, Аделаида Фридриховна, - сказал Жан-Виктор, обнаруживая некоторую твердость духа.
– Очки мне нужны только для работы вблизи.
Кононенко показал на газету, лежавшую у него на столе, до которого от мужчины было метра два.
– Вы можете прочитать заголовки с того места, где стоите, Евгений Викторович?
Тот без труда прочел заголовки. Кононенко взглянул на Малыша и пожал плечами, затем спросил Евгения Викторовича:
– Он был в шляпе?
– Нет, сэр.
Кононенко ехидно взглянул на женщину:
– Вы тоже так считаете?
– На нем не было шляпы, но это вовсе не означает, что он не имел её, сердито сказала она.
– Он держал шляпу в руке?
Она замялась, потом раздраженно бросила:
– Я не заметила.
Между тем Евгений Викторович уставился в окно с озадаченным взглядом.
– Евгений Викторович, какие у него были волосы, темные или светлые?
– Не могу сказать, сэр, извините, товарищ. Было недостаточно светло.
– Он говорил с вами?
– Он накричал на нас, - вклинилась женщина.
– Он знал, что не прав... Он...
– Хорошо, хорошо! А те трое, что сели к нему в машину? Что о них вы можете сказать?
– А что здесь говорить!
– снова вступила в разговор женщина.
– У меня было такое ощущение, что в глазах то ли троится, то ли четвер.., четвор... Одним словом, передо мной стоял человек и три его копии. Мне показалось, что они были все на одно лицо. Жан-Виктор в это время осматривал царапины на машине...
– Да, я хотел предложить уладить случившееся, но его позвали, и он, сев в машину, тут же уехал.
– Как его позвали?
– Откуда мы знаем, как его звали?
– не расслышала вопрос женщина.
– Евгений Викторович! Как позвали, вернее, как назвали этого молодого человека его друзья?
– снова обратился к мужчине капитан.
– Чикич, точно, один из них сказал: "Чикич! Время, мы в цейтноте!" По-моему, его назвали так. Вот и все!
– А марку и номер машины вы случайно не запомнили?
– Случайно запомнил, - ответил мужчина и, окинув взглядом присутствующих, достал свою визитную карточку и на ней не спеша сделал запись.
– Большое спасибо вам, - капитан Кононенко быстро заглянул в бланк протокола допроса, - Аделаида Фридриховна, и вам, Евгений Викторович. Сейчас попрошу вас пройти в соседний кабинет. Там наши сотрудники оформят протокол, вы должны внимательно его прочитать, сделать соответствующие поправки и расписаться. Еще раз большое вам спасибо.
Когда в кабинете, кроме Малышонка, никого не осталось, Кононенко набрал номер телефона знакомого из столичной ГАИ и включил громкоговорящую связь.
– Петрович, привет, это Конон. Выручай! Тут по одному нашему делу машина проходит. Глянь в свой компьютер, за кем она числится.
– Ну, Васек! Я только по буквам номера тебе сразу скажу, что эта машина числится за одной веселой конторой, с которой я тебе не советую иметь никаких дел.
– Ну, Петрович, обрадовал! А ты на всякий случай проверь: не числится ли подобная машина в угоне?
– Думаешь, на угнанную машину липовые номера спецслужбы поставили? Резон в этом есть - ни один наш сотрудник такую машину для проверки документов не остановит, хоть она будет нарушать сразу все правила дорожного движения. Позвоню через часок. Лады?