Чтение онлайн

– Понятно, если в таком тоне говорят девушке подобную ерунду, это значит, что она совершенно глупа, - обиделась Виктория.

– Ну что вы, Вика, товарищ капитан совсем не это имел в виду, вступился за своего начальника Малыш.

– Рассказывайте сказки! Понятно, что и вы с ним заодно, - не унималась девушка. Но через пару секунд сменила гнев на милость: - У вас, товарищ капитан, какие-то трудности?

– Да, хотел, чтобы вы мне объяснили некоторые вещи, - начал капитан. Как часто вам попадались такие фамилии, как, например, Нахтигалиев?

– Довольно часто. Это, по-моему, татарская фамилия, - бойко, глядя в глаза Конону, ответила девушка.

– Тогда второй вопрос, - продолжил капитан, - как часто в наше время попадаются татарские или другие фамилии, наподобие Нахтигалиева, у которых имя и отчество чисто русские - Иван Иванович?

– У народов Татарии, Башкирии, Мордовии вообще-то такое не принято. В обычном общении среди русских они в некоторых случаях позволяют себя называть на манер русских имен, но в документах, а тем более паспортах, указывают свои настоящие имена и отчества. А что, вас заинтересовал именно этот случай с Нахтигалиевым?
– Вика не отводила глаз от капитана.

– Да, это очень интересный случай. Человек внешне славянского типа имеет татарскую фамилию, а имя и отчество русские - Иван Иванович.

Лейтенант Малышонок, наблюдавший словесную перепалку Виктории и Кононенко и их игру "кто первый отведет взгляд", как в школе, поднял руку и высказал свое предположение:

– А может быть такое: мать этого Нахтигалиева, русская, вышла замуж за, к примеру, татарина. У них родился сын. Естественно, что отец дал ему свое, татарское имя, что в переводе с их языка означало Иван. Но по каким-то причинам семья осталась без кормильца - может, умер, а может, бросил их. Тогда мать записала в свидетельство о рождении русские имя и отчество - Иван Иванович.

– Что вы на это скажете, товарищ капитан?
– принимая сторону Малыша, спросила Виктория.

Кононенко опять взял дело Нахтигалиева, пролистал пару страниц и сказал:

– Лопнула ваша версия, лейтенант. В анкете, написанной Нахтигалиевым собственноручно, указано, что он сирота и ничего не знает о своих родителях.

– Значит, фамилию ему дали в детском доме или сиротском приюте, почти в один голос сказали девушка и молодой оперативник.

– Опять не получается. Где вы слышали, чтобы в детдоме русским мальчишкам давали фамилии другой национальности?

Виктория и Малышонок замолчали и, как бы спрашивая, пристально посмотрели друг другу в глаза. Вдруг девушка отвела взгляд. Малыш, залившись краской, сделал то же самое. Пауза стала затягиваться - все продолжали молчать.

Видя смущение молодых людей, Кононенко решил разрядить обстановку.

– Вика, а вы не знаете кого-нибудь из старых работников ЗАГСа или этого архива? Может, они нас немного просветят в этом деле?

– Ой, конечно же, наша Наталья Владимировна. Она уже лет двадцать на пенсии, а все, бывает, приходит сюда. Говорит, что эти бумаги - её жизнь.

– А кто она, Наталья Владимировна?
– спросил Кононенко.

– Говорят, что она из бывших дворян, по-моему, графиня или даже княгиня. После революции порвала со своими и стала работать в различных учреждениях Советской власти.

– Так ей, наверное, уже под сотню лет!
– изумился Малыш.

– Да, время наложило на неё отпечаток, но только внешне. А внутренне она осталась ещё довольно молодой. Кстати, она говорит, что архивные крысы живут долго, - уколола Виктория Кононенко.

Капитан заметил перемену в настроении девушки и повел разговор дальше:

– И как часто ваша Наталья Владимировна приходит в ЗАГС?

– Не так часто, но, наверное, раз в неделю заглядывает.

– А что она здесь делает?
– спросил Малыш.

– Обычно она копается в картотеке в дальнем подвале. Там расположены архивы статистических учреждений царской России. Наталья Владимировна говорит, что хочет знать все о своей семье, родственниках, друзьях и знакомых родителей.

– Не надо было порывать с семьей, может быть, и не было бы такого бардака в стране, - пробурчал лейтенант.

– Это не ваше дело, товарищ лейтенант, - официально оборвала его девушка.
– Она, кстати, нисколько не сожалеет о прожитой жизни.

Малыш подумал было, что нужно что-то сказать о старческом маразме, но, видя решимость девушки защищать старушку, не стал этого делать.

– А мы можем с этими бумагами, - Кононенко указал на папку, навестить уважаемую Наталью Владимировну?

– Конечно, - спохватилась Виктория, - она живет совсем рядом, в старом доме, могу вас проводить, - и добавила, - если вы не против, конечно.

...Дверь им открыла маленькая старушка с гордой осанкой. Квартира её была явно переделана: чувствовалось, что когда-то она была огромной, в которой проживали государственные чиновники или купцы царской России. Но оказалось ещё интереснее: в этой самой квартире и родилась Наталья Владимировна, родители оставили девочку в доме со служанкой, а сами уехали после пролетарской революции во Францию. Это Наталья Владимировна выяснила, когда в шестидесятых годах её вызвали в Инюрколлегию и объявили, что она стала владелицей крупного наследства, завещанного ей её родным братом, умершим в Париже и не оставившем после себя наследников.

Советские чиновники уговаривали её сдать большую часть полученных средств в фонд мира или в фонд В.И. Ленина, но согласно завещанию она этого сделать не могла: деньги должны были расходоваться только после пересечения ею "границ капиталистических стран". Поэтому она сразу же попала в разряд "невыездных" и поднадзорных со стороны советских спецслужб.

– Ее брат был мудрым человеком и, не проживая в Советском Союзе, знал сущность советского и партийного чиновника, - закончила свой рассказ Виктория перед дверью Натальи Владимировны.

Старушка оказалась в полном здравии и физически, и умственно. Она проявила поразительную память и, несмотря на свой преклонный возраст, помнила все послевоенные события, которые происходили в ЗАГСе, где она в то время работала начальником архива.

Кононенко и Виктория объяснили ей причину своего визита. Старушка преобразилась:

– Я знала, что ещё пригожусь хотя бы одному человеку, - обрадовано забегала она по комнате.
– А то занимаюсь только тем, что подтверждаю некоторым евреям, что их родители лет пятьдесят-шестьдесят тому назад носили иудейские фамилии: Кац, Фридман и тому подобные, а не Иванов, Петров и Сидоров. Хотя в то время они хотели как раз противоположного - порвать со своим еврейским прошлым и стать истинными русскими, - пошутила женщина.