Чтение онлайн

"Юрий Николаевич Калашников, 1949 года рождения, адвокат столичной коллегии адвокатов. До этого работал юрисконсультом на столичной обувной фабрике. Характеризуется только положительно. Копия лицензии на адвокатскую деятельность прилагается".

– Да, не густо, - повторил лейтенант Малышонок, возвращая бумаги.

– Не за что зацепиться, - проговорил Кононенко.

– Надо проверить, не было ли в последнее время аналогичных ограблений и похожих убийств. Возможно, действовал один и тот же преступник, предположил лейтенант.

Капитан Кононенко отрицательно покачал головой.

– По-моему, в этом случае преступник - не чужой человек в доме. Осмотр места происшествия показал, что до того, как оно произошло, преступник и его жертва сидели и мирно беседовали. Разве стал бы хозяин попивать коньяк с ворвавшимся к нему грабителем?! Судя по тому, как ловко преступник заметал следы, можно предположить, что он был своим человеком в доме и заранее готовился к преступлению. А женщина стала невольной свидетельницей, вот и поплатилась. Хотя в твоих словах есть резон. Если брать во внимание, как был убит хозяин дома, то можно сделать вывод, что в этом случае использовалось какое-то новое оружие. Посмотри в картотеке у оружейников: не попадался ли им похожий случай?

Снова зазвонил телефон.

– Молодой человек из квартиры Калашниковой доставлен, - доложил дежурный.

– Проводите его ко мне, - сказал Кононенко.

– Входите смелее, - обратился он к стоявшему в дверях юноше, который, увидев озабоченные лица следователей, сразу насторожился.
– Пожалуйста, ваши документы.

Перевалов протянул паспорт только что вошедшему пожилому следователю прокуратуры, Петру Владимировичу Ткачуку, казавшемуся добрее и приветливее своего молодого коллеги.

– Спасибо, - сказал капитан, возвращая ему паспорт.
– Садитесь, пожалуйста. Какое отношение вы имеете к Юрию и Марии Калашниковым?

– Я её хороший знакомый, а в перспективе собираюсь стать её женихом, тихо сказал Перевалов.

– Зачем вы звонили своей знакомой?

– Мы должны были встретиться с ней в кондитерской "Фиалка" в пять часов вечера, но Мария не пришла. В половине шестого я позвонил ей. Я подумал, что ей что-то помешало прийти. К телефону никто не подходил. Тогда я решил, что она уже вышла и придет немного позже. И стал ждать. В шесть часов я понял, что ждать уже не имеет смысла. И так как я начал беспокоиться, то решил пойти к Марии, хотя обещал никогда к ней домой не приходить в отсутствие мужа.

– А почему вы начали беспокоиться?

– Но ведь так всегда бывает...
– Перевалов смущенно поглядывал на следователей.
– Если любимая женщина вдруг не приходит на свидание, сразу начинаешь думать, что с ней что-то случилось. Разве не так?

– Так. А о чем вы подумали? Что Мария попала в аварию?

– Нет, я не об этом подумал.

– А о чем же?

– Мне трудно об этом говорить.

Ткачук и Кононенко не торопили молодого человека, давая ему время собраться с мыслями. Насколько тот в действительности беспокоился о своей невесте, сейчас судить было трудно, потому что лицо его выражало только смущение.

– Попробуйте все-таки рассказать, - прервал Кононенко затянувшееся молчание.

– Я подумал, что опять там что-то случилось.

– Что же?

– Что у её мужа дома опять что-то пропало, и они из-за этого поссорились, и поэтому...

– Кто это "они"?

– Я не собираюсь говорить о том, что касается лично Марии. Спросите у неё сами... Ясно теперь, что она больше не хочет покрывать этого человека...

– Я ничего не понимаю, - нетерпеливо перебил его Кононенко.

– Перед тем, как подняться к Марии, я позвонил ей по телефону. Мне ответил мужчина. Я подумал, что это Юрий Николаевич, - хотя и не узнал его голоса, - он меня пригласил зайти, и я пошел, без всякой, конечно, охоты. А там меня встретил не её муж, а милиционер. Ну, я сразу же понял, что у Марии наконец лопнуло терпение. Я её предупреждал, чтобы она получше запирала свои драгоценности. Я - человек осторожный и всегда запираю свои ящики, хотя и не держу дома таких ценностей. Но она меня не слушала. Давно уже надо было заявить об этом в милицию. Так нет! Мария не хотела.

– О чем надо было заявить?
– раздраженно переспросил Кононенко.

– Спокойнее, спокойнее, - придержал капитана следователь и обратился к Виктору, - не волнуйтесь, рассказывайте.

– О том, - неохотно продолжал Перевалов, - что кое-кто её обкрадывает. Я, конечно, понимаю, что есть вещи, которые не очень-то приятно разглашать. Поэтому Мария и терпела. Но это перешло всякие границы! Сначала она не была в этом уверена, думала, что сама куда-то их убрала, - я говорю о её драгоценностях. Но когда нигде их не нашла, поняла, что они пропали из дома. Наконец-то она решила заявить на этого типа!

– Вы подумали об этом, когда увидели в квартире милиционера?

– Да.

– А кто этот человек, о котором вы упоминали?

Перевалов выпрямился.

– Это, конечно, её личное дело. Пусть она сама вам скажет.

– Молодой человек, - сказал Кононенко, - своим молчанием вы только тормозите расследование.

– Это касается только Марии, - упрямо повторил Перевалов.

Кононенко глубоко вздохнул.

– Если бы дело касалось только этого, мы бы вообще вас сюда не вызвали. Но речь идет о другом,

– О другом?
– растерялся Перевалов.
– О чем же?

– Мария Калашникова умерла, - негромко сказал Ткачук.

– Умерла?..
– повторил Перевалов, точно не понимая смысла сказанного.
– Как умерла? И почему?.. Зачем вы мне это говорите? Это неправда. Что вы от меня хотите? Ведь не я же украл!

– Сегодня в начале шестого она упала из окна своей квартиры.

– Упала...
– машинально повторил он и замер с открытым ртом. Ткачук поднялся и подошел к Перевалову.

– Вы понимаете, - сказал он, кладя руку ему на плечо, - ваша знакомая умерла. Это правда, Мария упала из окна.

Выражение лица Перевалова не изменилось. От внимания Кононенко не ускользнуло, что молодой человек ещё не решил, верить или нет. А если верить, то как на это реагировать: испугаться, рассердиться или заплакать.

– Ее убили, выбросили из окна, - сказал Ткачук, стараясь помочь Перевалову выйти из оцепенения.

– Ох...
– Напряжение спало, лицо его вмиг изменилось, сразу показалось обрюзгшим.
– Ведь я же ей говорил, что это добром не кончится... Вы позволите мне закурить? У вас нет сигареты? Вообще-то я не курю. Очень редко. Поэтому у меня нет.