Чтение онлайн

Тогда Кречмер принимает волевое решение: идти самым экономичным ходом к побережью ближайшей страны - Канады.

В один из портов Канады он прибыл так же эффектно, как и воевал, - его субмарина всплыла посередине внутренней акватории канадской военно-морской базы.

Кречмер запросил помощи, но власти Канады как нейтральной страны были вынуждены разоружить подводную лодку и интернировать её команду.

Кречмер с большей частью своего экипажа остался в Канаде. Здесь он тоже не сидел сложа руки - наладил связь с Германией, выполнял задачи в основном агентурного характера: принимал и укрывал германских агентов, оказывал им помощь, доставал и оформлял легализационные документы, вел некоторые финансовые дела руководителей и учреждений Третьего Рейха.

В конце войны и после неё Кречмер организовал несколько немецких и украинских колоний, через которые уходили от возмездия нацистские преступники и предатели из числа украинских националистов.

О послевоенной жизни Отто Кречмера практически ничего не известно. Кроме того, что он не бедствовал, а, наоборот, процветал - через своих людей организовал несколько крупных торговых фирм и компаний, региональную радиовещательную станцию, телевизионный канал, пароходную и авиакомпанию, занимался грузовыми перевозками. С криминальными элементами и торговлей наркотиками не были связаны ни он, ни созданные им структуры (данные взяты из баз данных США и Канады).

Не так давно в одной из канадских газет на последней странице была опубликована маленькая заметка под заголовком "Немцы убираются в свою Германию". В ней говорилось о том, что "бывший нацистский подводник после более чем полувекового плена, направляется в Европу для встречи со своей молодостью" (копия статьи и фотографии Кречмера 1940 и 1996 годов прилагаются)".

Тут же была и копия газетной заметки в четыре строчки. Но не это заинтересовало Михайлова. С фотографии, сделанной в этом году, на него смотрел тот самый старик, которого Сергей видел в окружении охраны в Трабзоне у старой немецкой подводной лодки.

Глава 80

Почта из одной закавказской республики пришла поздно ночью, но начальник службы безопасности Суздальского, Котов, все же разбудил своего шефа и доложил о посылке.

Матвей Борисович не по-стариковски быстро оделся, привел себя в порядок и сел за рабочий стол, который привезли из старой, подвергшейся нападению квартиры. Квартиру будут ещё около полугода ремонтировать и восстанавливать, а привычки, выработанные десятилетиями, требовали привычного уюта и рабочей обстановки.

Полковник поставил на стол перед Суздальским уже освобожденную от серой почтовой бумаги коробку из-под ксерокса - точно такую же, которая была в квартире Михайлова.

– Как эти документы прошли таможню?
– поинтересовался старик.

– На той стороне пока ничего, подобного таможне, не существует, а наша дала "Добро!", - с улыбкой доложил Котов.

– Хорошо!

– Я нужен вам, Матвей Борисович, или вы хотите сами просмотреть эти документы?
– спросил Полковник.

Старик, казалось, не слышал вопроса и продолжал осторожно вытаскивать документы. Вернее, копии документов, выполненные на качественной бумаге. Некоторые из них были в папках, но большинство представляло собой разрозненные документы периода второй мировой войны. Матвей Борисович аккуратно стал раскладывать их по годам, но потом решил сделать по-другому: сложить в одну стопку документы на русском языке, в другую - на иностранном.

"С этим архивом, видимо, кто-то хорошо поработал, - пронеслось в голове Суздальского. И он стал анализировать: на некоторых бумагах имеются пояснительные надписи, сделанные современной гелевой ручкой. Почти все документы на иностранных языках имеют отпечатанный на компьютере хороший перевод и тоже с пометками. На других же перевода не было. Значит, эти бумаги предназначались человеку, который знал этот язык".

Пока шеф бегло просматривал и сортировал бумаги, Котов сидел и ждал его решения.

Когда все документы, наконец, были разложены, Матвей Борисович обратился к Полковнику:

– Вадим Олегович, прошу вас вкратце рассказать, как попали эти документы к вам?

– По вашему указанию, Матвей Борисович, мы работали по делу "Курта" так мы его условно назвали. След вел в столицу одной из бывших кавказских республик. Некто, кто назывался в связи с этим делом Трофимовым Игорем Вячеславовичем, неоднократно обращался в Российское посольство, но не для оформления гражданства России, а, как он писал, для оказания финансовой помощи. Все воспринимали его как больного манией величия. Но, как нам удалось выяснить, он действительно обладает какими-то финансовыми возможностями, потому что оказывал помощь ветеранам войны: выплачивал им дополнительные пенсии, помогал с переселением на Родину, строил или покупал им жилье. Он создал свою ветеранскую организацию. Даже обыкновенные стандартные листы бумаги, которыми они пользуются, - Полковник указал на стопки с копиями документов, - имеют водяные знаки с известной фразой "Велика Россия, а отступать некуда!"

Все в посольстве в основном избегали беседовать с ним - кому охота выслушивать бредни больного старика. Но двое дипломатов все же нашли с ним общий язык: это офицер безопасности полковник Сергей Валентинович Васильченко из Департамента комплексной безопасности нашего МИДа и недавно прибывший в консульский отдел посольства Сергей Альбертович Михайлов. Нами установлено, что на почве личных отношений с Трофимовым они нашли общий язык и подружились. Когда мы вышли на Васильченко, он как раз должен был сменяться, и, чтобы выйти все-таки на Трофимова, нам пришлось подготовить ему замену. Но наш человек не сумел этого сделать.

Тогда попробовали "по-хорошему" поговорить с Васильченко в Москве, но он на контакт не пошел, а, наоборот, даже пробовал уйти от наблюдения людей Иваненко. В конце концов, когда они поняли, что в такой ситуации Васильченко много знает и для нас опасен, засветил людей Иваненко, а в нынешних условиях афишировать деятельность спецслужб по "частным" заказам верх неблагоразумия, они были вынуждены его убрать. Кроме того, мы пока не знаем, каким образом Васильченко вышел на наш центральный офис - группа, которая его потеряла из виду, случайно обнаружила его машину у "казначейства". В это время там находился Иваненко - он получал выделенные ему средства от Михаила Михайловича Атрашкевича. Как только они вышли из здания, обнаружили оставленную неподалеку машину Васильченко с ещё теплым двигателем. Я считаю действия "Стажера", извините, Иваненко, вполне оправданными, хотя не снимаю с него ответственности за слабые навыки его людей в организации наружного наблюдения за Васильченко. Правда, убирать пришлось нашими же руками, а точнее - нашим оружием.

Михайлов из посольства также не пошел на контакт с нашим человеком. Но нам стало известно, что он, кроме посольства, пару раз встречался с Трофимовым у того дома, однако предпринятая поездка сотрудников посольства, в числе которых был другой наш человек, ничего не принесла: оказалось, что Трофимов по указанному им самим адресу не проживал.

По косвенным данным, наш человек, заменивший Васильченко, понял, что Трофимов передал Михайлову какие-то документы, и предпринял операцию по их изъятию. Во-первых, пропажа коробки с документами должна была обусловить необходимость встречи старика и дипломата; тогда-то мы бы и вышли на него и, во-вторых, это позволяло посмотреть, какими же документами располагает Трофимов, чтобы в дальнейшем мы могли планировать нашу работу.

Мы организовали постоянное наблюдение за Михайловым. Результатов пока нет. Однажды к нему на прием пришел человек, который живет в доме, по адресу которого якобы проживал и Трофимов. Кстати, назвался он совсем другим именем и говорил без малейшего акцента. Люди Иваненко не смогли зафиксировать их разговор - скорее всего посетитель пользовался соответствующей аппаратурой. Один охранник видел, что посетитель передавал Михайлову какие-то бумаги. Впоследствии ни в кабинете, ни на квартире дипломата мы ничего не нашли.