Гонка века. Самая громкая авантюра столетия
Шрифт:
«Моя дорогая Флоренс!
Получить от тебя весточку было все равно что пролить на раны целительный бальзам, волшебным образом подействовавший на мой окоченевший, невосприимчивый разум и подавленный дух. Твое письмо заставило меня взять себя в руки и взглянуть в лицо суровой реальности, вместо того чтобы дальше погружаться в пучину депрессии и отчаяния, где я пребывала все это время. Муж сказал: «Теперь у нас есть столовая. Справишься ли ты с домашними делами, если я найду работу? В Индии теперь дела идут из рук вон плохо, и я боюсь, что мои планы сказочно разбогатеть на производстве спортивных товаров не воплотятся в жизнь. Мне просто не получить лицензии на импорт.
Вот уже четыре дня он работает (кем бы вы думали, дорогие Флоренс и Роберт?) грузчиком на кооперативном предприятии – фабрике по производству варенья в Рединге. Я просто сама не своя и больше двух недель боюсь только одного – что однажды он не вернется, но не могу ничего поделать, а только лишь молюсь и молюсь за него, чтобы Бог дал ему здоровья и сил. Он приносит домой 3–5 фунтов в неделю, встает в 6 утра и возвращается в 7 вечера. На фабрику нужно ехать на автобусе, а потом идти минут двадцать пешком. Джону уже 51 год, он приехал в Англию с больным сердцем, да и душа у него порядком измучена. Мы оба надеялись, что ему удастся получить хотя бы место клерка, и теперь просто невыносимо думать о том, что моему мужу приходится осваивать профессию грузчика. Это с его-то умом и способностями, с его честностью, искренностью помыслов, организационным талантом, любовью к людям и даром ладить с окружающими. Под его начальством бывало до ста человек, а теперь он простой работяга в бригаде из шести человек, где ими командует мастер.
Представь только, какая атмосфера царит в доме. Я слишком потрясена, мою грудь будто сковали железными обручами, а голову сжали в тисках. Из-за этого я не могу заниматься делами. К тому же меня все время тошнит (в буквальном смысле). Да и на душе скребут кошки, потому что все в доме нужно ремонтировать, чинить или красить (в особенности на кухне), а мои руки и ноги грызет ревматизм, болят пальцы и запястья. Все, что мне остается делать, просто продолжать жить дальше…
Мы сошлись на том, что, даже если нам не удастся воплотить мечту всей жизни Дональда и устроить его на факультет авиационного машиностроения в Лафборо, мы не сможем просто так забрать сына из колледжа в середине семестра. Он должен будет остаться там до июля следующего года, что бы ни случилось. Я написала Дональду письмо (он приедет домой на Рождество), где сообщила ему эту новость. А он всего лишь ответил мне, что лучше вступит куда-нибудь в нынешнем заведении и получит аттестат, который даст ему возможность выбрать любую специальность в королевских ВВС, так как пойти служить после того, как он сдаст свой выпускной экзамен в колледже Лафборо, – наилучшее решение для него на данный момент.
Бедный мальчик!
Да благословит его Господь!
Год начался с новости о том, что завод спортивных товаров сгорел в ходе бунтов, вспыхнувших во время раздела Британской Индии. В результате чего Джон Кроухерст оказался в западне, так как был вынужден продолжать работать грузчиком на фабрике. К Рождеству супруги решили, что их сын должен непременно уехать из Лафборо, как только получит аттестат зрелости. А 25 марта 1948 года Джон Кроухерст, работая в саду, скоропостижно скончался от коронаротромбоза.
Если раньше положение семьи было просто сложным, то теперь стало нестерпимым. Шестнадцатилетний Дональд Кроухерст отнесся к упущенному шансу получить хорошее образование по-философски. Как он признается впоследствии своей жене, больше всего он сожалел о том, что отец умер, так и не узнав сына до конца. После возвращения в Англию впервые в жизни они начали общаться друг с другом без натянутости и стеснения. Впервые в жизни Кроухерст осознал, что его отец, находившийся под грузом обстоятельств, был человеком значительного ума. Чтобы оправиться от удара, Дональд с головой ушел в подготовку к предстоящим экзаменам. Записи в дневнике юноши, относящиеся к этому периоду, полны заметок о необходимости заниматься усерднее. Тогда же он познакомился с девушкой из Лафборо и испытал первую серьезную любовь. Позднее он будет считать этот возраст – шестнадцать лет – переломным в жизни каждого, когда становится ясно, что из человека получится. Это одно из особенных убеждений Кроухерста.
Дональд Кроухерст: «Я отправляюсь в плавание. Моей душе не было бы покоя, если бы я остался». (Питер Дунне/Sunday Times)
Кроухерст успешно сдал экзамен на получение сертификата о школьном образовании в университете Лондона. Он по-прежнему показывал блестящие результаты по гуманитарным наукам, а его достижения в естественно-научных дисциплинах были более скромными. Затем он поступил в технический колледж при королевском авиационном институте Британии в Фарнборо на курс электротехники. Между тем миссис Кроухерст, так и живущая в доме в Тайлхерсте, все больше погружалась в горе и уныние. Письмо от одной дальней родственницы, датированное маем 1948 года, ясно обрисовывает, в каком она находилась состоянии.
«Дорогая сестра!
Как и обещала, высылаю тебе с этим письмом 5 фунтов.
Всю неделю и на выходных мы принимаем гостей, поэтому нам удастся приютить тебя только после того, как вся эта кутерьма закончится, то есть в середине следующей недели.
Что касается Дерика, если я правильно поняла из нашего телефонного разговора, деньги нужны для того, чтобы оплатить вашу поездку в Лондон. Хоть ты и говоришь, что он не испытывает финансовых проблем. Мы не можем понять вашу ситуацию. Дерик наверняка сможет подыскать себе комнату по приемлемой цене в отеле недалеко от индийской дипломатической миссии, разве нет? Так было бы удобнее и для него, и – что более важно – для нас.
Прошу, пиши нам, а не звони по телефону – мне сложно понять тебя. Возможно, я все поняла неправильно [2] .
Если найдешь время приехать к нам в следующий четверг, чтобы остаться на несколько дней, не забудь взять с собой продуктовую карточку. Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо. Мы с нетерпением ждем писем от тебя и беспокоимся о твоем самочувствии…»
2
Элис Кроухерст все еще говорила с сильным индийским акцентом.
Вскоре после этого Дерик ушел от жены. Несмотря на то что путешествие Кроухерста широко освещалось в изданиях всего мира, Дерик больше никогда не пытался связаться ни с ним, ни с кем-либо другим из членов своей семьи.
В 1953 году Дональд Кроухерст стал военнослужащим Королевских военно-воздушных сил Великобритании. В течение трех лет он наслаждался всеми прелестями военной службы. Он сдавал экзамены по техническим дисциплинам, учился водить самолет и получил офицерское звание. Будучи рекрутом, он написал полное юношеского задора эссе «О необходимости веры» по заданию заведующего общеобразовательной подготовкой. Это сочинение представляло для Кроухерста определенную ценность, так как он бережно хранил рукопись в личном архиве. Вся суть эссе, типичного образца школьного сочинения, сводилась к оригинальному, даже можно сказать циничному выводу, что человек «должен верить в отсутствие значимости веры». Один отрывок из работы представляет особенный интерес, если сравнивать его с более поздними мыслями Кроухерста по этой же теме:
«Есть два вопроса, которые терзают человечество больше, чем все остальные: «Для чего я живу?» и «Что случится со мной, когда я перестану жить?» Разве стремление найти цель в жизни не может подстегиваться мыслью о наслаждении, которое получает человек, стараясь самовыразиться (пусть даже только для себя самого), равном силе, толкающей его вперед, и добродетели его умственного порыва, заставляющей преодолеть эту силу и начать управлять собой».
(Преподаватель написал на полях красными чернилами: «Довольно-таки честное заявление. Если будете придерживаться декларируемых взглядов, вам будет нелегко сносить удары, которые преподнесет жизнь, но вы точно избежите ловушек, куда непременно попадут многие другие люди».)
Впрочем, в то время основные занятия Кроухерста были далеки от теологических изысканий. У него было достаточно денег, чтобы изображать из себя молодого офицера, и он разъезжал по городку в старой доброй «Лагонде», которую купил по случаю с рук. Его тогдашние друзья рассказывают, что, будучи офицером ВВС, Кроухерст, как и в детстве, в период проживания в Мултане, обладал той же сумасшедшей силой притягивать к себе внимание, вызывать привязанность и быть примером для подражания. Друзья звали его Кроу (Ворон). Он был самым сумасбродным, самым дерзким парнем в любой компании, безудержным сорвиголовой, нарушителем законов, таскавшим своих армейских приятелей из Фарнборо по всем скандальным барам города. Именно Кроухерст был инициатором всех сумасшедших выходок и пьяных подвигов. Когда у него водились деньги, он первым заказывал выпивку для всей компании. По натуре сообразительнее и решительнее остальных, Кроухерст превращал каждую пирушку в бесконечное представление. Он флиртовал с женщинами, вступал в ожесточенные интеллектуальные споры, откалывал невообразимые номера на потеху публики, устраивал розыгрыши, и все это неслось одно за другим с головокружительной скоростью. «Приве-е-ет, наро-о-о-д!» – кричал он в стиле героев «Шоу придурков», и все тотчас осклаблялись, предвкушая невообразимое веселье. «Давайте размалюем телефонную будку в желтый цвет!» – предлагал Дональд, и все тотчас же втискивались в его старую «Лагонду». «Кто может выпить больше всего джина из пивной кружки без помощи рук?», «Я недавно сконструировал моторную лодку. Давайте прокатимся!», «Я слышал, что эти вонючие нафталиновые шарики повышают потенцию. Давайте проверим!» Подобные предложения выводили из себя тех, у кого был иммунитет против обаяния Кроухерста, но его друзья принимали выдумки своего сумасбродного товарища с восторгом. Дело было даже не в самих проказах и трюках, которые откалывал Кроухерст и которые производили впечатление на людей. Важнее всего были его искренность и душевность. Он заставлял жизнь вокруг казаться ярче.
Теперь, в зрелом возрасте, эти люди вспоминают Кроухерста с благоговением. С некоторыми из них он водил крепкую дружбу и мог позволить себе нанести неожиданный визит, подъезжая на машине прямо к парадному (обычно в три часа ночи), просто на минутку, чтобы сделать передышку, во время импровизированного путешествия по окрестностям. «Приве-е-ет, нар-о-о-од!» – горланил он. И хозяева охотно поднимались с постели, наливали кофе или что покрепче, предоставляя сумасшедшему приятелю возможность отыграть свою роль до конца. Он закрутил страстный роман с девушкой по имени Энида, чье непостоянство и непредсказуемость пленили его на всю оставшуюся жизнь. Кроухерст даже посвятил ей одно ироничное стихотворение.
Ворон Эниды
Энида была не такой насмешливой, как ее изобразил Кроухерст в своем стихотворении.
В конце концов его попросили уйти из ВВС. Вот только по какой причине, никому не известно. Пресс-агент Кроухерста Родни Холворт говорит, что всему виной инцидент, имевший место однажды ночью. Кроухерст влетел на мощном мотоцикле в спящую казарму, протаранив стены нескольких комнат. По другим источникам, Кроухерст устроил гонки в Брэндс-Хэтч на «лагонде» в день очень важного парада, а командир заметил его отсутствие. Что бы там ни произошло, инцидент был не таким уж серьезным, чтобы помешать его виновнику тут же вступить в ряды военнослужащих, снова получить офицерское звание и стать предводителем другой компании, состоящей из членов младшего командного состава. На этот раз все происходило в Арборфилде рядом с Редингом. Там Кроухерст проходил курс по электронной управляющей аппаратуре.
Он все так же первым заказывал в баре выпивку для друзей. Он разбил свою «лагонду», врезавшись в троллейбус прямо в центре Рединга. Два или три раза у него отбирали права за езду без страховки, но он продолжал гонять, несмотря ни на что. Однажды, находясь в Рединге, он пытался позаимствовать чью-то машину, чтобы вернуться в Арборфилд. Наклонившись над мотором, чтобы замкнуть два проводка зажигания, Кроухерст так увлекся делом, что не заметил, как сзади подошел полицейский. Произошел обычный неудобный диалог между представителем власти и нарушителем.