Чтение онлайн

— Я? Почему я? Вы что, не можете сказать, что это ваша идея? — к такому Гленда не была готова. Одно дело — делиться своими мыслями с Ветинари, к которому она, можно сказать, привыкла и почти перестала бояться. И совсем другое — какой-то чужой неизвестный человек.

— По-вашему, я имею склонность присваивать чужие идеи? — нахмурился патриций.

— Нет, — поспешила ответить Гленда. — Но мою можете присвоить, я вам разрешаю.

— Ни в коем случае, мисс Гленда. Вы это придумали, вам и говорить.

— Но я…

“Я стесняюсь!” — хотела сказать Гленда, но поняла, что ещё сильнее она стесняется произнести это вслух.

— Ладно, — проворчала она. — Кто этот человек?

— Мистер фон Губвиг, главный почтмейстер, начальник Монетного двора и заместитель председателя Королевского банка Анк-Морпорка.

— Тот, который однажды на суде заявил, что вы его приговорили к повешению за мошенничество? — уточнила Гленда. Многолетняя привычка к чтению газет давала свои плоды.

— Он самый. И, если вы опасаетесь недружелюбной реакции с его стороны, я всегда могу напомнить мистеру Губвигу, что палач, мистер Трупер, справлялся о его здоровье.

— Вот не надо пугать людей ради меня! — возмутилась Гленда. И тут же уточнила: — Вы там будете?

— Разумеется, речь ведь идёт о моём дворце.

— Ну и хорошо, — Гленда сказала это совершенно искренне и только потом поняла, как это странно, что перспектива присутствия Ветинари её больше успокаивает, чем напрягает. — Во сколько вы хотите с ним встретиться?

— Мистер Губвиг обожает начинать день пораньше, так что, я думаю, часов девять утра..

— Он ненавидит рано вставать, да? Я ведь права?

Усмешка Ветинари была яснее любых слов.

— В таком случае — шесть вечера, сэр. А утро мне нужно для своих целей. Я утром спать собираюсь, потому что прямо сейчас займусь вашим завтраком. Что вы, кстати, хотите?

— Ну, раз вы спрашиваете — то воздушное суфле с ягодами. Вы готовили его всего однажды, ещё в поезде, и это было незабываемо.

— Хорошо, тогда я займусь им прямо сейчас.

— Значит ли это, что я должен удалиться? Процесс включает какое-то священнодействие? Волшебство, призыв демонов?

— Нет! — Гленда рассмеялась против воли. — Но болтать с вами мне будет некогда, так что боюсь, вы заскучаете.

— Честно говоря, я не владею этим навыком.

— Каким это?

— Скучать. Мне сложно представить себе ситуацию, в которой разумный человек не сможет развлечь себя ходом собственных мыслей.

— Это потому, что вы в Убервальде подолгу не жили, — вздохнула Гленда и тут же почти прикусила язык. Известно ведь, что в молодости Ветинари провёл в Убервальде достаточно долгое время. Вероятнее всего, в обществе леди Марголотты.

— Скорее потому, что ко мне Убервальд повернулся несколько иной стороной, — мягко возразил Ветинари. — Скучать не приходилось. И то, что вы рассказывали о приключениях командора Ваймса… Хм, скажем так, я вполне могу себе это представить в красках.

Гленда поёжилась.

— Но, если хотите, можете дать мне ещё какое-нибудь задание. Я готов спорить, что вид человека, сидящего без дела, в то время, как вы трудитесь, обычно не улучшает ваше настроение.

— Вот, — сдалась Гленда. — Нарежьте ветчину и можете собирать сэндвичи. Треть с сыром, треть с ветчиной, треть с тем и другим. Салат и майонез не забудьте — сначала майонез, потом салат, потом всё остальное. Сыр кладите на ветчину. Всё понятно?

— Указания вполне чёткие.

— Погодите, хотите чаю?

— Предпочитаю откладывать приятное напоследок, так что я подожду.

— Вам не запрещено пить больше одной чашки, знаете ли. И, не поверите, даже больше двух.

— В таком случае, не буду отказываться, но при условии, что вы составите мне компанию.

Гленда возражать не стала. Чай пили почти молча, за исключением коротких фраз вроде: “Хотите сахар?”, “Есть немного булочек…” и “О, пирог ещё остался?”. А потом Гленда принялась за работу, и разговоры прекратились совсем. Но что удивительно — присутствие Ветинари не смущало и не напрягало Гленду. Было даже приятно иногда бросать на него взгляд, надеясь, что он этого не видит, и следить за его скульптурными руками. И взбивать белки с сахаром у него получилось быстрее, чем вышло бы у Гленды.

А потом они снова пили чай со свежеприготовленным суфле (“Уже почти утро, мисс Гленда, и, если существует первый завтрак, значит, должен быть и нулевой. Будем считать, это именно он.”), у Гленды опять слипались глаза, но всё равно — сидеть вот так рядом с Ветинари, не говоря ни слова, наблюдая за тем, как он наслаждается её стряпнёй, было чертовски хорошо.

Ночной рынок на Саторской площади — это ведь совсем недалеко от дворца, думала Гленда. Хоть Ветинари и просил её повременить с прогулками, искушение было слишком велико. Да она и выскочит-то всего полчасика, кто заметит?

Когда-то Гленда думала, что умеет готовить всё на свете, но с тех пор научилась ещё кое-чему и очень надеялась, что Верити Колотушка по-прежнему в деле, и что за её прилавком найдётся что-то вроде дорады.

Потом ей сказали, что с Верити она говорила, и даже купила рыбу. И даже попросила отправить её во дворец с посыльным, чтобы походить по рынку ещё немного — насладиться ощущением кипящей посреди ночи городской жизни. Ничего из этого Гленда не помнила. В её голове осталось только смутное воспоминание о том, что на самом деле она пыталась сопротивляться…

— Я не могу, — бормотала она. Отказывать красавчику с хвостиком (о, боги, настоящий хвостик, и почему мужчины так редко носят длинные волосы? Это же красиво!). — Я должна приготовить… Должна… Я обещала его светлости. Консоме с клёцками ещё туда-сюда, но я обещала запечь ту рыбу из Щеботана, а это долго, и я должна…

— Но разве вам совсем не положено выходных, милая Гленда? — голос журчал, казалось, у неё в голове тёплым сладким родником. Довольно уверенным родником и очень, очень привлекательным! — Невозможно работать всё время, наверняка вы что-то перепутали, я уверен, что сегодня у вас выходной.

Гленда попыталась припомнить, сколько она уже проработала во дворце. Неделю? Нет, наверняка больше. Точно больше, и — да! Конечно, она заслужила выходной. Поэтому она и пошла гулять — потому что сегодня выходной, как же иначе.

Это была последняя связная мысль в глендиной голове, а затем её разум наполнил сладковатый серый туман.

***

— Вот же скотина!

— Не волнуйся, дитя моё, он не успел свершить своё чёрное дело.

— Ещё раз назовёшь меня “дитя моё”, и я точно тресну тебя по башке!