Чтение онлайн

— Нет, я не планировала устриц, — сказала она быстро.

— Отлично! — Джульетта засияла. — И, если у меня будут брать интервью, я обязательно об этом расскажу, да? Нашему Обществу гуманного питания в Щеботане это очень поможет, ты не представляешь, какие там бывают кулинарные извращения.

Потом они поболтали ещё немного, и леди Сибилла откланялась, явно ощущая, что старым подругам хочется поговорить наедине.

— Ну и как? — прошептала Джульетта с заговорщическим видом, проводив знатную гостью. — Ты и патриций — с ума сойти! Ты уже пробовала, как у него с этим делом? А то вдруг…

Гленда внезапно поняла, что при всём желании посплетничать, не сможет подробно говорить с Джульеттой об этом. Это было слишком… Чисто и свято, чтобы облекать в слова для дружеского трёпа.

— Он потрясающий, — только и смогла сказать она. — Прости, но я не могу это описывать словами.

— Чо, правда? — Джельетта широко улыбнулась, взвизгнула и сердечно обняла Гленду, выдохнув: — Я так за тебя рада!

***

Письмо пришло за три дня до свадьбы. Гленда решила было, что это очередное поздравление. Впрочем, заметив убервальдский штамп, немного занервничала. Как оказалось, не зря. Письмо было от госпожи Марголотты. Она в высшей степени вежливо и пристойно поздравляла Гленду с предстоящим бракосочетанием, вплетя в витиеватый узор пышных фраз нехитрую мысль: а достаточно ли вы знаете будущего мужа, дорогуша?

К письму под благовидным предлогом (что-то о скоротечности жизни и интересе к судьбе соотечественников) прилагалась вырезка из “Сатблатта” о внезапной трагической кончине некого Эмбриона Ржава, молодого аристократа из среды анк-морпоркского дворянства. Мальчишка на иконографии не казался Гленде особенно симпатичным, но, подумала она, это ведь не повод считать, что он заслужил ужасную смерть в горах.

Ей пришлось отложить все дела и на три раза перечитать и письмо, и заметку, чтобы понять, к чему всё это. Выходило, что это нашли потомка Ржавов недавно, но умер он раньше. Нехитрые подсчёты давали понять — именно в то время, когда Ветинари был в Убервальде, причём уже без Стукпостука.

Гленда не могла не признать, что на этот раз удар Марголотты пришёлся в цель. Да, она знала, что Ветинари — выпускник школы Наёмных Убийц, сколько раз они вместе шутили на эту тему! Знала, что он выносит смертные приговоры, впрочем, в последнее время всё реже (а некоторым из тех, кому он их выносил, Гленда своими руками с удовольствием устроила бы отход в мир иной способом куда более болезненным, чем мистер Трупер). Но это… Убийство без суда и следствия. И ради чего? Какие-то политические интриги? Очередная “игра в шахматы”? Гленде было мерзко.

Первым её порывом было немедленно подняться к Ветинари, но — и это было самым ядовитым в письме Марголотты — она действительно задалась вопросом: достаточно ли она знает Ветинари, чтобы поверить в его ответ?

С момента объявления свадьбы прошло три недели, и за всё это время у них не было времени толком побыть вдвоём. Подготовка, даже с участием многочисленным помощников, оказалась сущим адом, а Ветинари гнал вперёд на всех парах, будто боялся… Что она передумает?

Гленда провела в беспокойных раздумьях целый день и в полночь всё ещё сидела на кухне. Традицию ночного нарезания сыра им с Ветинари пришлось оставить в прошлом — теперь, когда Гленда стала невестой патриция, за ней постоянно следили любопытные глаза, и на кухню то и дело кто-то заглядывал. Это её так достало, что она невольно начала с нетерпением ждать, когда сможет передать место шефа своему помощнику, хотя поначалу не хотела этого делать.

К счастью — хотя бы в этом повезло — сегодня её не тревожили. Может, что-то почувствовали, может, устали пытаться подловить и решили, что подлавливать не на чем. Так или иначе, но когда в полночь патриций привычно появился из-за тайной двери, Гленда подпрыгнула на стуле. Она не ждала его. И так не придумала, как заговорить о том, что её волновало. Действительно ли он хладнокровно убил человека просто потому, что тот мешал его планам?

— За весь день — не то что ни одного визита, ни одной записки или чашки какао, — мягко начал Ветинари, по-кошачьи осторожно приближаясь к столу. — Я заподозрил, что случилось что-то серьёзное, но мне доложили, что ты в полном порядке. Что произошло?

Он стоял рядом, и Гленда не смела поднять на него глаза. Она лишь протянула ему листы, присланные Марголоттой, и спрятала лицо в ладонях, не в силах решить, как заговорить об этом.

Несколько минут Ветинари читал. Затем произнёс короткое: “А!”. Затем раздался знакомый стук. Гленда подняла голову. Закатав рукава, Ветинари привычно нарезал сыр. Впрочем, было в его позе что-то странное. Он был неестественно собран, стоял ещё прямее обычного и старательно не смотрел в сторону Гленды.

— Юный лорд Ржав, — наконец заговорил Ветинари, не прерывая своего занятия. — примечательная личность. Если вас интересует его более ранняя биография, вы могли бы поговорить с командором Ваймсом. Сэр Сэмюэль… Скажем так, пристально следил за судьбой Эмбриона и в некотором роде поспособствовал тому, чтобы с юного господина Ржава была снята ответственность по управлению семейным состоянием. Знаете, командор Ваймс — человек свято верящий в Закон, но иногда и его расстраивает, что этот Закон не имеет обратной силы. Например, когда молодые повесы ради увеличения и без того немалого состояния обращают в рабство тех, за кого некому заступиться. Вроде гоблинов. Вы помните, как относились к гоблинам, до того, как вы уехали в Убервальд? Впрочем, скандал с отправкой нескольких сотен гоблинов в Очудноземье на табачные плантации вы, вероятно, пропустили. Как бы то ни было, командора тогда очень расстроило, что юного Эмбриона всего лишь отправили на Фор-Экс. Он был уверен, что наследник Ржавов связан с жестоким убийством молодой гоблинки. Увы, доказательств не было.

Гленда наклонила голову, пытаясь поймать взгляд Ветинари, но патриций продолжал методично нарезать сыр, будто не было в мире предмета интереснее. И говорить тоже продолжал.

— У меня были основания полагать, что немногие оставшиеся ему годы Эмбрион Ржав посвятит общению с разнообразной и оригинальной фауной Фор-Экса, однако, неизвестным для меня образом он смог прийти к взаимопониманию с нашей посланницей на этом континенте и некоторое время назад объявился в Убервальде…

Ненадолго повисла пауза, и Гленда поняла — повествование приближается к кульминации. Похоже, дело не только в убитой гоблинке, было за этим Эмбрионом что-то ещё.

— Я думаю, вы прекрасно осведомлены о том, как…. специфически работает закон в Убервальде. И ещё, я полагаю, вам известно, что даже для такой специфической работы закона необходимо, чтобы к нему обратились. Чтобы к нему воззвали. Чтобы жертва или её законные представители захотели правосудия. Но что делать, мисс Гленда, когда жертва — не более, чем обуза для семьи? Лишний рот в бедной семье, который нужно кормить? Что делать, если за избавление от этой обузы семье ещё и приплатят, чтобы обращение к закону не бросало тень на потомка благородного семейства?

Гленда похолодела. Она догадывалась, что такое может происходить. Слышала истории про исчезнувших детей, особенно девочек. Она-то всегда надеялась, что они просто сбегали от тяжкой доли, и молилась, чтобы они нашли лучшую жизнь. Как же. Не в Убервальде.

Она встала и обняла Ветинари со спины. Он отложил нож.

— В конце концов, — вздохнула Гленда, прижимаясь лбом к его спине, — курицы, которым я, бывало, сворачивала шеи, виноваты лишь тем, что родились курицами. Прости, что не пришла сразу. Я… Растерялась. И, знаешь, я как-то однажды думала — на кухне полно предметов, которые позволили бы не только прикончить человека, но и без улик избавиться от трупа. Так что если ты обнаружишь ещё одного подобного мерзавца…

Ветинари развернулся и обнял её за плечи. Прижался губами к волосам и прошептал:

— К счастью, в Анк-Морпорке у нас для этого есть Закон и Ваймс, и это почти одно и то же.

— Знаю, но мало ли, — упрямо возразила Гленда. — Ты должен знать, что можешь на меня рассчитывать… Не только в хорошем.

— Я тебя люблю, — прошептал Ветинари едва слышно, и Гленда замерла, потому что именно этих, самых важных слов он до сих пор ни разу не говорил. — Пожалуйста, не позволяй ей больше забираться тебе в голову. Никогда.