Чтение онлайн

– А ваш, – ответил он с улыбкой, – в том, чтобы умышленно приукрашать их.

– Давайте послушаем немного музыки, – воскликнула мисс Бингли, уставшая от разговора, в котором она не принимала участия. – Луиза, ты же не станешь возражать против того, чтобы я помешала сну мистера Херста?

Ее сестра не имела ни малейших возражений, фортепиано было открыто, и Дарси, после недолгих раздумий, не пожалел об этом. Он начал чувствовать опасность от того, что уделяет Элизабет слишком много внимания.

Получив согласие сестры, Элизабет следующим утром отправила матери записку с просьбой прислать в этот же день за ними карету. Но миссис Беннет вынашивала иной план, в соответствие с которым, ее дочери должны были оставаться в Незерфилде до следующего вторника, то есть Джейн следовало провести в поместье полную неделю. Мать не могла допустить нарушения своих планов, как бы Элизабет не стремилась вернуться домой, поэтому она ответила отрицательно. Миссис Беннет сообщила им, что выслать карету раньше вторника нет никакой возможности. В заключение письма благосклонно сообщалось, что, если мистер Бингли и его сестра будут настаивать на том, чтобы они остались подольше, она, так и быть, не станет возражать. Однако Элизабет была решительно настроена против того, чтобы оставаться там дальше не только потому, что не особо ожидала, что их об этом попросят, а, напротив, опасаясь, что их сочтут навязчивыми. Поэтому она стала уговаривать Джейн без промедления обратиться за помощью к мистеру Бингли, и как только они пришли к согласию, что их первоначальный план покинуть Незерфилд именно этим утром остается неизменным, та обратилась к гостеприимному хозяину с просьбой одолжить его карету.

Сообщение о скором расставании взбудоражило их немногочисленную компанию, все горячо высказывались о том, что им следует остаться по крайней мере до завтра, чтобы Джейн окончательно поправилась; в результате их отъезд был отложен на один день. Мисс Бингли сразу же пожалела, что предложила отсрочку, поскольку ее ревность и неприязнь к одной сестре намного превосходили ее привязанность к другой.

Хозяин дома искренне опечалился, узнав, что они никак не могут задержаться, и предпринял несколько попыток убедить мисс Беннет, что она еще недостаточно окрепла и это небезопасно для ее здоровья, но Джейн была уверена в правильности своего решения и не поддавалась на уговоры.

Для мистера Дарси это была добрая весть – Элизабет пробыла в Незерфилде достаточно долго. Она увлекала его больше, чем ему хотелось, а мисс Бингли была с ней нелюбезна, к тому же подшучивала над ним больше, чем обычно. Он по размышлению решил быть особенно осторожным, чтобы не дать ни малейшего повода заподозрить его в испытываемом восхищении и не продемонстрировать ничего, что могло бы породить в ней надежду составить его счастье. Для него было очевидным, что, если бы такая идея у нее родилась, то его поведение в этот последний день должно было иметь особый смысл, подтверждая или опровергая ее надежды. Верный своей цели, он за всю субботу не сказал ей и десятка слов – он самым добросовестным образом не поднимал глаз от своей книги и ни разу не взглянул на нее хотя иногда они оставались наедине на целых полчаса.

В воскресенье, после утренней службы, произошло столь приятное почти для всех прощание. Доброжелательность мисс Бингли по отношению к Элизабет воскресла буквально на глазах, как усилилась и ее привязанность к Джейн, и когда они прощались, она заверила последнюю, что ей всегда будет приятно видеть ее в Лонгборне или Незерфилде, и нежно обняв ее, она даже пожала руку первой. Элизабет простилась со всей компанией в самом прекрасном расположении духа.

Мать встретила их дома не очень приветливо. Миссис Беннет была удивлена их приездом и сочла, что они были категорически неправы, потревожив мистера Бингли своей просьбой, и высказала опасение, что Джейн могла вновь простудиться. Но отец, хотя и очень немногословный в выражениях своего удовлетворения, был действительно рад их видеть, он увидел воочию, как их не хватало в семейном кругу. В отсутствие Джейн и Элизабет вечерние беседы, когда они собирались все вместе, потеряли значительную часть своей живости и почти всякий смысл.

Они застали Мэри, как обычно, глубоко погруженной в разучивание очередного музыкального опуса и в изучение человеческой природы, у нее уже имелось несколько отрывков, которыми можно было восхищаться, и некоторые новые замечания об общепринятой морали, которые стоило бы выслушать. Кэтрин и Лидия готовы были поделиться новостями иного рода. Многое случилось и о многом поговаривали в полку за время, прошедшее с предыдущей среды: несколько офицеров недавно обедали у их дяди, рядового высекли, и даже разошелся слух, что полковник Форстер собирается жениться.

– Надеюсь, моя дорогая, – сказал мистер Беннет своей жене, когда они завтракали на следующее утро, – что вы велели приготовить сегодня хороший ужин, потому что у меня есть основания ожидать новое лицо на нашем семейном празднике.

– Кого вы имеете в виду, мой дорогой? Я уверена, что никто не появится, если только не заедет Шарлотта Лукас, и я надеюсь, что мои блюда будут для нее достаточно хороши. Я не думаю, что она часто лакомится такими дома.

– Человек, о котором я говорю, – джентльмен и ранее не бывал у нас.

Глаза миссис Беннет разгорелись.

– Человек благородный и нездешний! Готова предположить, что это мистер Бингли! Не скрою, что буду чрезвычайно рада принимать мистера Бингли. Но, боже мой, вот неудача! Рыбы сегодня уже не найти. Лидия, любовь моя, позвони в колокольчик, мне нужно сейчас же переговорить с Хилл.

– Это не мистер Бингли, – продлил интригу ее муж. – Это человек, которого я никогда в жизни не видел.

Сообщение вызвало всеобщее удивление, и он имел удовольствие быть подвергнутым энергичному допросу со стороны жены и пяти дочерей одновременно.

Потешившись некоторое время их любопытством, он наконец объяснил:

– Около месяца назад я получил письмо и около двух недель назад ответил на него, так как считал, что дело это щекотливое и требующее неотложного внимания. Оно пришло от моего двоюродного брата, мистера Коллинза, который, когда я умру, получит полное право выгнать вас всех из этого дома сразу, как только пожелает.

– Ах! Мой дорогой мистер Беннет, – воскликнула его жена, – я не могу вынести напоминаний об этих печальных обстоятельствах. Пожалуйста, не говорите об этом ужасном человеке. Должна признаться, что это наиболее невыносимая для меня вещь на свете, когда я вспоминаю, что твой дом отберут у твоих собственных детей; и я не сомневаюсь, что на вашем месте я бы давно попыталась сделать что-нибудь, чтобы избежать этого.

Джейн и Элизабет попытались объяснить ей суть закона о наследовании. Они и раньше время от времени предпринимали попытки сделать это, но тема майората была для миссис Беннет вне понимания, и она продолжала яростно протестовать против жестокости отчуждения поместья у семьи с пятью дочерьми в пользу чужого человека.

– Это, конечно, неправедное дело унаследовать Лонгборн, – сказал мистер Беннет, – и ничем нельзя оправдать это прегрешение мистера Коллинза. Но если вы послушаете что он пишет, то, может быть, его манера выражаться несколько изменит ваше мнение.

– Нет, я уверена, что не поступлю так, и я думаю, что с его стороны очень неуместно вообще писать вам, это означает явно демонстрировать свое лицемерие. Я не переношу таких притворных друзей. Почему он не мог оставаться в ссоре с вами, как это делал до того его отец?