Чтение онлайн

– Буду надеяться, что мне это и не пригодится. Но давайте о Дарине поговорим.

– Вы хотите сказать о Майе? Я бы не стал называть ее иным именем, тем более что она совершенно себя, ту, не помнит.

– И… шансов нет? – упавшим голосом спросила Тина, представив, как будет говорить об этом Анне.

– Почти никаких, – подтвердил Покровский, закладывая руки за спину.

Они шли по небольшой аллее, и Тина смотрела под ноги, стараясь не расплакаться – на нее вдруг навалилось такое отчаяние, словно она потеряла что-то очень для себя важное, без чего жизнь уже никогда не будет такой, как раньше.

– Знаете, Тина, а я бы не стал предпринимать попыток. Мне кажется, ей сейчас вполне комфортно – учитывая, что она рассказала мне на сеансе. Не уверен, что вам нужно это слышать… – он покосился на шедшую рядом Тину с высоты своего роста.

– Она что-то страшное рассказала?

– Вы точно хотите знать? Обычно я не рассказываю о своих разговорах с пациентами, но Семен Исаакович сказал мне, что здесь совершенно иной случай и что вам я могу ответить на любые вопросы.

– Мне важно понять, что происходило с ней все то время, пока мы ее искали. Это нужно мне для того, чтобы помочь другой девушке – если еще есть такая возможность.

– Сестру вашей подруги использовали в качестве проститутки, Тина. Она не понимала этого, считая, что это ее жизненное предназначение – дарить счастье.

У Тины в голове словно взорвался огненный шар – «И будет всем нам счастие… счастие…», – звучал как из динамика голос Грязновой.

– Так вот ты какое, счастие… – пробормотала она, и Покровский, чуть склонившись, переспросил:

– Как вы сказали – «счастие»?

– Да… а что?

– Майя тоже именно так произносит это слово, я еще удивился, переспросил, она уперлась – именно счастие, не счастье.

– Даниил, вы когда-нибудь ненавидели кого-то настолько, что не побоялись бы даже сесть в тюрьму за убийство? – вдруг спросила Тина, и Покровский даже чуть запнулся:

– Господи… нет, конечно.

– А я вот сейчас поняла, что с удовольствием отсижу лет семь, но сделаю то, что должна была еще в прошлый раз.

– Не горячитесь, Тина. Эмоции не всегда приносят хорошие решения, скорее наоборот.

– Есть люди, которые успокоятся только после смерти. И остановить их может тоже только смерть.

– Посмотрите мне в глаза, – вдруг властным тоном велел Покровский, остановившись прямо перед Тиной и глядя на нее в упор.

Неожиданно для себя она подчинилась, подняла голову – и очнулась уже на скамейке.

Они сидели рядом, Покровский держал ее за руку и считал пульс. Тина потрясла головой, зажмурилась, снова открыла глаза:

– Что-то случилось?

– Нет, – ровным тоном ответил Даниил. – Мы сели отдохнуть.

– А о чем говорили до этого?

– Решали, что нам дальше делать с Майей.

– И как – решили?

– Пока нет, – улыбнулся он.

Тина развернулась и хотела посмотреть ему в глаза, но в голове что-то щелкнуло, как будто предупреждая об опасности, и она взгляд отвела:

– Послушайте, Даниил… я поняла, что вы испробовали сейчас на мне какой-то из ваших методов воздействия, и он оказался рабочим. Я не могу вспомнить, о чем мы говорили. Но это неправильно.

– Тина, поверьте, я не причинил вам никакого вреда и совершенно точно ничего не изменил в ваших воспоминаниях. Я просто убрал момент, который вам совершенно не нужен, вот и все. Его отсутствие не сделает вашу жизнь хуже, скорее наоборот. А говорили мы действительно о будущем Майи. И я бы советовал не трогать ее память. Может случиться так, что она забудет себя нынешнюю и не вспомнит прошлую. И тогда что?

– Да… – эхом откликнулась Тина. – Вы, наверное, правы…

– Да, еще, – вдруг вспомнил Покровский. – Она говорила что-то про топь.

– Топь? Что это?

– Я не очень понял, она начала путаться после моих вопросов, но слово «топь» повторила еще несколько раз. Я подумал, что вам это может быть интересно.

– Топь – это болотистое место… – задумчиво произнесла Тина. – И кстати, раньше так часто называли поселки, расположенные где-то на болотах… О, господи, ну точно! – она вскочила. – Спасибо, Даниил, вы мне сейчас так помогли!

– Был бы рад чем-то еще, но пока нет, – развел он руками.

– А вы планируете еще с Дариной… с Майей встречаться?

– Да, хочу провести еще сеанс, чтобы окончательно для себя решить, что прав и ничего делать не стоит. Кстати, передайте вашей подруге, что денег я не возьму, мне самому интересен этот случай. Если очень хочет расстаться с какой-то суммой, пусть переведет на благотворительность.

– Хорошо, я передам.

– Надеюсь, мы еще увидимся, Тина? Хотел бы послушать конец этой истории. Да и Семен Исаакович надеется, что родственницу его вы отыщете.

– Буду надеяться, что мне повезет.

Домой она вернулась возбужденная, едва скинув туфли, ринулась в кабинет, где за компьютером сидел Добрыня:

– Вовка, карту Алтайского края, срочно!

– Ты чего кричишь-то? – удивился муж, сворачивая пасьянс и открывая карты. – Что ищем?

– Все, в названии чего встречается слово «топь»! – торжествующе выпалила Тина.

– Почему топь?

– Потому что Дарина несколько раз под гипнозом произносила это слово, мне Покровский сказал! Вряд ли она имела в виду болото, правда? Так что это вполне может быть названием села, деревни – чего угодно!

– Вот, смотри. Большая Топь, Еланская Топь, Хмарская Топь, Гнилая Топь – на выбор, – Вовчик развернул монитор так, чтобы Тина его видела, и кончиком карандаша ткнул в произнесенные названия.

– Не так много, работать можно. Давай исходить из простой логики. Большие поселки, существующие давно, нам не годятся – Грязнова не стала бы так рисковать, помнишь ведь – Листвяково было заброшенное до ее появления. Значит, нам нужно что-то, где инфраструктура начала развиваться не так давно, куда пошел приток населения и где появилось хоть какое-то производство, пусть даже кустарное.

– Хорошенькое дельце, – пробормотал Кущин, забивая первое название в поисковик. – Нет, не годится – там население как в маленьком городе, молочная ферма и свой товарный знак. Вряд ли это Грязнова…

– Так, Вовчик, в общем, задачу ты понял, работай, а я пойду в ванне полежу – устала и с ног валюсь, а надо соображать хорошо, – Тина чмокнула мужа в щеку и убежала в ванную, воодушевленная сделанным открытием и предвкушающая скорую развязку.

Спустя десять минут из комнаты раздался торжествующий вопль Добрыни: