Чтение онлайн

– Отомри, батюшка Иван, ты выжил. Ей спасибо скажи, – он кивнул в сторону так и сидевшей на полу Тины. – Я бы не в него сперва стрелял.

Это, конечно, было не так, но Добрыня был зол и хотел как можно скорее отсюда убраться.

– Где твоя матушка?

– Ма… ма… – заблеял Шлыков, и Вовчику пришлось пару раз крепко врезать ему по щекастому лицу, заросшему бородой, чтобы привести в чувство.

– Ну? Где?

– В апартаментах… – пробормотал Шлыков, совершенно деморализованный всем, что произошло только что.

– Веди, ну, – Вовчик без церемоний поднял батюшку за ворот рубахи, поставил на ноги и коленом под зад подтолкнул к двери. – Тинка, тут посиди пока. Сержант, тебя где носило? – обнаружив на лестнице полицейского, упавшего во дворе, рявкнул Кущин. – Там труп, охраняй иди.

– Так чего его охранять? Не убежит, поди…

– Ну так ищи напарника, обыскивайте все тут! Пошли, батюшка, пока твоя резвая матушка опять куда не ускользнула, – подталкивая Шлыкова в спину, велел Вовчик.

По длинному коридору они прошли к лестнице, которая, как оказалось, вела на третий этаж – своеобразную пристройку в задней части дома, которую было не видно с улицы.

У лестницы Шлыков замешкался.

– В чем дело?

– К матушке в апартаменты без приглашения не входят… – пробормотал Шлыков.

– Да царь ты тут или не царь, я не пойму? Прояви, наконец, свою волю!

– Нельзя… нельзя то… матушка гневаться будет… – бормотал Шлыков, и Добрыня, устав толкать его, словно упирающуюся лошадь, отпихнул батюшку безо всякого почтения в сторону и пошел вверх по лестнице.

На третьем этаже оказалось всего две двери, и из-за одной из них доносился какой-то вой – у Вовчика даже волосы зашевелились. Он толкнул эту дверь и оказался лицом к лицу с Яной Грязновой – та стояла у окна, скрестив руки на груди, и в упор смотрела на корчившуюся у ее ног женщину в длинной юбке и темной кофте. Женщина каталась из стороны в сторону, рвала на себе волосы и истошно выла.

Кущин быстро сориентировался и одним прыжком оказался возле Грязновой, не церемонясь, схватил ее за длинные черные волосы, уложенные венком вокруг головы, и пригнул так, чтобы она не могла на него посмотреть:

– Ну все, Яна Васильевна, финита. На этот раз я вас точно не выпущу, жалеть не стану.

– Наказан будешь… наказан… – страшным утробным голосом зашипела Грязнова, пытаясь вывернуться из крепко державшей ее волосы руки Добрыни.

– Да там посмотрим, кто будет наказан. Заткнись, не вынуждай меня тебе врезать.

Он тащил ее вниз по лестнице, совершенно не заботясь о том, что ей, наверное, больно. Однако внизу его вдруг встретил, преградив дорогу, частично пришедший в себя Шлыков, попытался нанести удар, промахнулся, за что тут же был награжден ударом ноги в челюсть – Вовчик все еще стоял на лестнице, потому дотянулся и вырубил непрошеного защитника. Грязнова шипела за его спиной, вцепившись ногтями в его руку, крепко державшую ее волосы. Вовчик счел это даже благом – боль не давала вслушиваться в ее слова, потому концентрации он не терял.

В доме никого не было, но голос Тинки он услышал где-то во дворе – она отдавала распоряжения полицейским.

«Ну, слава богу, не раскисла, – подумал Вовчик с облегчением. – Надо же, как она его… хладнокровно, как в тире… Никогда бы не подумал».

Он не придумал ничего лучше, чем отрезать кусок шторы и намотать его на голову Грязновой, а затем выдернуть ремень из брюк лежавшего на полу Волокушина и прикрутить ее к каминной решетке за запястья.

– Тут посидите, матушка.

Грязнова замычала что-то из-под шторы, но Вовчик не слушал. Он вышел во двор, увидел пришедшего в себя парня-водителя, пристегнутого наручником к балясине перил, услышал, как долбит изнутри запертую дверь сарая Игнатьич, и вышел за ворота – Тина с полицейскими шла вверх по улице, а за ними тянулись люди.

«Ну, хоть без вил и граблей в руках, уже хорошо», – с облегчением вздохнул Кущин.

Он видел на каминной полке спутниковый телефон – здесь не было другой связи, мобильные не брали, а нужно было вызвать подкрепление. Ночевать придется тоже здесь, до ночи добраться назад шансов нет.

Он позвонил в райцентр, кратко обрисовал начальнику полиции ситуацию и попросил вызвать помощь из Барнаула. Нужно было транспортировать труп Волокушина, перевезти в изолятор Грязнову и Шлыкова. Кроме того, нужна была психиатрическая бригада – домоправительница Клавдия явно нуждалась в госпитализации, ее вой раздавался все громче, нужно было что-то с этим тоже делать.

Отправив полицейского-водителя за наручниками, он выволок немаленькое обездвиженное тело Шлыкова на улицу и покосился на дом, откуда доносился вой Клавдии.

«Это что же она такое с теткой сделала-то? – имея в виду, конечно, Грязнову, думал Вовчик, сидя на крыльце. – Не на ровном же месте та головой так поехала…».

Спустя полчаса вернулась Тина с полицейскими. Они вели с собой невысокую девушку в длинной юбке и простой кофточке. Добрыня только глянул на нее и сразу узнал Евсееву, хоть и сильно изменившуюся – похудевшую, подурневшую, с пустыми глазами, не выражающими ничего, кроме покорности.

– Вот… – Тина устало опустилась на крыльцо рядом с мужем. – Только не помнит ничего. Кто это так воет? – поморщилась она, бросив взгляд куда-то наверх.

– Клавдия, домоправительница. Невменяемая совершенно, надо на ночь ее хоть простынями, что ли, привязать… Где ты Оксану-то нашла?

– В крайнем доме. Там одни женщины, человек пять. Сдается мне, что все они – курсантки Конде. И ни одна ничего вообще не помнит – ни имени, ни фамилии, ни как сюда попали. Как Дарина. Вова, я хочу отсюда уехать, – вдруг жалобно проговорила Тина и заплакала, уронив голову на руки, сложенные на подтянутых к груди коленях.

Вовчик обнял ее, начал осторожно покачивать:

– Надо потерпеть до завтра, моя хорошая… Мы никак не сможем уехать сегодня, понимаешь? У нас труп, трое задержанных, потерпевшие, сумасшедшая – полный набор…

– И что – я должна провести ночь в компании с мертвым Волокушей? – спросила Тина, всхлипывая.

– Зачем? Мы переночуем в машине, на которой он приехал, – ты переночуешь, а мы с парнями покараулим тут. А то черт знает, что этим местным зомби в головы ударит. Надо ворота, кстати, запереть, – произнес он, и один из полицейских быстро выполнил это пожелание. – Такие дела, парни…

На ночь они приковали водителя внедорожника и Шлыкова в разных комнатах на первом этаже, Клавдию кое-как втроем скрутили простынями, чтобы не встала и не натворила чего, а Грязнову покрепче связали найденной в сарае веревкой, прикрутив ремнем все к той же каминной решетке.

– Может, тряпку с головы убрать? Вдруг задохнется? – с сомнением спросил один из полицейских.

– Ага, – кивнул Кущин. – А к утру она тебе велит нас всех перестрелять и свалит. Нет, я ее три года ловил не для этого. Теперь она все-таки сядет, я все для этого сделаю – крови мне эта баба попортила…