Гори со мной
Шрифт:
— Ну вообще да, взаимосвязано… Просто ты говоришь о математике как о науке в целом, а не об отдельных методах её применения, иначе бы у тебя нифига не получалось… Значит, ты всё же знаешь многое, просто недооцениваешь себя, как и всегда…
«Как и всегда» звучит странно… Но я просто проглатываю это, потому что не хочу лезть дальше. В этих дебрях любой бы заблудился. А закончится потом разбитым сердцем…
— Значит, ты собираешься прогуливать постоянно?
— Только если в приятной компании, — ехидно смотрит на меня и падает назад, полностью развалившись на коврике. — Ляг тоже…
— Зачем это?
— Покажу кое-что…
— А так показать… Нет?
— Нет…
— Ладно… — чуть двинуть ниже и ложусь, глядя на голубое чистое небо. — Вау…
— Ага… А ты сопротивляешься…
— Я не… Сопротивляюсь… — бормочу растерянно, а потом мы встречаемся взглядами. Не знаю, зачем смотрю, ведь это, блин, для меня просто фатально. Ничем хорошим не закончится… Едва глаза скользят по его губам, как я тут же отворачиваюсь, а он довольно улыбается. Я слышу это, хотя уже и не смотрю...
— Родители рады твоему возвращению?
— Ага… Рады…
— Хорошо… Мои тоже рады, что я никуда не уехала… Просто им проще как-то… Что я тут… Мало ли что может случиться в большом городе…
— Ну да, за тобой глаз да глаз нужен… — саркастически выплёвывает он, и я почему-то хихикаю. Вот дурак, а… Ещё и насмехается надо мной… Засранец.
— Были планы на будущее… Хотел своё дело. Отец обещал помочь…
— Да? Ты вроде как поступал на «Операционный менеджмент», нет?
— Нифига себе, Рай… Откуда знаешь?
— Ну… Откуда… — проглатываю я ком. Да, мне Тася говорила, а я запомнила… Думаю, что она просто нашла эту информацию для какого-то личного успокоения…
— Яссссно, — тянет с усмешкой и тянется в карман. Достаёт оттуда телефон и показывает мне свои оценки.
— Ах ты хвастунишка…
— Есть такое… — улыбается он, убрав телефон обратно. У него там одни «отлично» стоят. Надеюсь, не потому что он чей-то сын… Хотя Бессонов никогда не казался мне тупым. Нет. Что-что, а тут всё как-то сложилось… Ему всё досталось…
— С каких пор тебе разонравились блондинки? — неожиданно для самой себя спрашиваю и чувствую на себе его взгляд.
— Да они никогда мне не нравились… — отвечает он, заставив моё сердце сжаться. Ну, вот… Опять. Он нарочно меня изводит.
Чувствую, как пространство между нами наполняется электрическими импульсами… Мне кажется, что уже бесполезно отрицать наше с ним притяжение. Я не могу взглянуть на него, потому что кажется, что бомбанёт. Нет, не буду… Смотрю на небо, даже если кажется, что сейчас задёргается бровь от напряжения…
— Давай придёшь 11-го… — снова поднимает он эту тему.
— Не знаю… Вечеринки — не моё…
— Ты просто не бывала на нормальных…
— Откуда тебе знать, что эта будет нормальной?
— Ну, потому что я там буду, конечно же…
— Ах… конечно, — усмехаюсь в ответ. — Тогда мне всё предельно ясно…
— Ага… Раааай… — тянет он довольным тоном.
— Что?
— А закрой глаза… — просит с улыбкой чеширского кота, и я тут же мотаю головой.
— Не-а… Зачем это ещё?
— Хах… Господи… Вот ты жопошница, а…
— Чего? Бессонов, я сейчас дам тебе в лоб! — угрожаю ему, но на деле конечно не стала бы его бить… Наверное… Однако он не перестаёт улыбаться. Словно максимально доволен собой сейчас… Своим из ряда вон поведением. Знает ведь, что поступает неправильно, а всё равно что-то там крутит-мутит, как обычно.
— Почему вчера не скинула мне свои ножки?
— Лёша… — тут же угрожающе цежу, пока он ржёт.
— А я ждал…
— Ну, жди-жди… Авось, Господь услышит твои молитвы…
— Хорошо бы было…
— Угу…
— Ир, ну реально если… Чего искришь?
— В каком смысле?
— В прямом… Ты искришь, как оголенный провод. Задень — и ебанёт… — выдаёт он прямо. — Вчера ты спросила меня о том, поехал ли я к ней… Дай угадаю…
— Что?
— Вы говорили обо мне?
— Нет, — лгу я, но он же видит… по моему лицу точно сразу видно. Я вообще врать не умею. — Не то чтобы… Просто она собиралась тебе писать… И мне было неудобно, что ты…
— А какого хера ты решила, что я к ней поехал?
— Ну… Потому что она так предположила… Не говорила прямо — нет. Просто…
— А-а-а… Вот оно что… Ясно…
Я молчу и чувствую, как громко колотит моё сердце. Слишком уж откровенные разговоры пошли.
— Просто я лишняя… Я не хочу, чтобы ей было больно. Я не права, в любом случае, — говорю ему, и он кивает.
— Конечно… — выдавливает, сцепив челюсть. А я, словно завороженная, любуюсь его скулами, подбородком и натянутыми до предела желваками, словно он злится.
Однако стоит вот так на него посмотреть через несколько секунд меняется в лице.
— Чего так смотришь, Рай…
Блин… Как же неловко вышло, а…
— Ты скоро отвезешь меня обратно?
— Обратно? Мы только приехали, — встаёт он с коврика и отряхивает свои гачи от мокрого песка… Идёт к машине, а я пялюсь на него снизу-вверх, и отсюда он кажется мне таким плечистым… Таким высоким… Хотя кого я обманываю? Он такой и есть…
Смотрю на то, как Бессонов достаёт из машины коробочку ланч-бокс и термос с двумя металлическими кружками.
— Ты что…
— Что? — плюхается он обратно и открывает, и я вижу там всякие вкусности. Всё такое свежее, словно с утра взято в пекарне. — Вчера с вечера договорился… Утром заехал — забрал…
Господи, я не понимаю… У меня все встроенные функции теперь барахлят… Он смотрит на меня и будто бы тянется... Боже, нет…
Я тут же хватаю один из круассанов и толкаю ему в рот, а он ржёт. Вот лично я чуть в обморок не упала. Мне же не могло это показаться, да? Нет… Он хотел поцеловать… У меня в мгновение каждый волосок на теле вздыбился…
Мы ещё час сидим, попивая горячий кофе без сахара и разговаривая… Больше попыток он не делает, потому что по мне видно, что я боюсь. Настолько сильно его боюсь, что не дышу в его сторону… А потом мой телефон начинает звонить…