Чтение онлайн

Он был на двадцать лет старше супруги. Обеспеченный мужчина, видный советский партийный деятель. Он имел не малый вес в округе.

В свою очередь семнадцатилетняя красавица Изольда славилась буйным нравом. Старожилы городка отлично помнили эту пару. Еще в день свадьбы многие пророчили им мрачное будущее. Так и случилось.

Уличив жену в измене, Арнольд не вынес позора и повесился. Желая больнее ранить изменщицу, для самоубийства он выбрал дерево рядом с окном их общей спальни. Первое, что увидела поутру Изольда – раскачивающийся на ветке труп мужа.

Местные потом говорили: это зрелище так шокировало молодую женщину, что она тронулась умом. Изольда обрекла себя на добровольное затворничество, не пожелав срубить роковое дерево, а оставив его как напоминание о своей легкомысленности.

— На этом история Изольды Карловны заканчивается. Хочешь слушать дальше или для одного раза достаточно? — спросил Владимир.

— Продолжай, — попросила Вероника. — Я должна знать все.

— Ну, раз должна, — развел руками мужчина.

Следующий акт трагедии разыгрался спустя двадцать восемь лет. Леопольду – сыну Изольды и Арнольда – было семь лет, когда погиб его папа. Он благополучно вырос без отца, продолжил его карьеру и даже приумножил состояние семьи, женился, у него родился сын. В семье не было скандалов или неурядиц. Но на следующий день после тридцатипятилетия Леопольда нашли в кабинете застреленным. Проводилось расследование. Результаты были неутешительны. По всему выходило, что он покончил с собой.

— Но ты сам сказал, что поводов для самоубийства у него не было, — вмешалась Вероника.

— Вроде ничего такого не нашли. Но люди просто так себе в висок не стреляют. Верно? Семья была уважаемая, имела много влиятельных знакомых в столице. Светлану Георгиевну местные власти побаивались, поэтому дело предпочли замять.

— Бред какой-то, — покачала головой Вероника. — А если это убийство? Его ведь могли застрелить.

— Он оставил предсмертную записку, — отмел ее предположения Владимир. — О третьей смерти ты знаешь побольше моего.

— Все еще думаешь, что я общалась с Борисом перед его кончиной? — погрустнела она.

— Честно говоря, мне все равно. Есть свидетель, который видел, как он сам прыгнул под колеса. Остальное неважно.

— Борис был совершенно не похож на своих предков, — призналась Вероника. — Ты говоришь, они были дельцами. В нем этот стержень отсутствовал.

— Его взрослые годы пришлись на перестройку и тревожные девяностые, — заступился Владимир за Бориса. — В то время было трудно найти себя.

— По-моему, он не сильно искал.

— Но ты почему-то прожила с ним два года, — отметил он.

— И даже вышла бы за него замуж, не брось он меня, — призналась она. — Моей самой заветной мечтой было иметь семью. Я выросла в детском доме. Мне так хотелось иметь плечо, на которое я могла бы опереться. Человека, которого могла назвать родным.

— И Борис стал первым, кто предложил тебе это, — догадался мужчина.

— Да, — кивнула Вероника и добавила: — это потом я поняла, что он куда сильнее меня нуждался в твердом плече. Нас объединило одиночество, но мы так никогда и не стали по-настоящему родными людьми. И все же Борис сделал мне самый дорогой подарок в жизни. Он подарил мне сына. С тех пор я не одна.

— Ты боишься, что если проклятье реально, его следующей жертвой будет Митя, — озвучил ее опасения Владимир.

— Я не могу его потерять, — прошептала Вероника. От столь ужасной перспективы болело сердце.

— Тебе не о чем тревожиться. Даже если проклятье существует, до тридцати пяти лет твоему мальчику ничего не грозит.

— Ты предлагаешь мне спокойно дождаться роковой даты, чтобы выяснить подтвердятся мои страхи или нет? — возмутилась она.

— А что еще тебе остается? Если предположить, что проклятие реально, ты все равно ничего не сможешь с ним поделать. Эти вещи за пределом человеческого влияния.

— Я не верю в мистику, — заявила Вероника.

— Тогда бояться нечего.

— Но я верю в факты. Трое мужчин из одной семьи покончили с собой в одном и том же возрасте. Если две смерти еще можно списать на совпадение, то три – это уже закономерность. Я не допущу, чтобы Митя пополнил этот список.

— И что ты намерена делать?

— Если понадобится, увезу его так далеко отсюда, как только смогу. Чтобы даже название этого города при нем не упоминалось. И буду надеяться, что вместе с этим местом из его жизни навсегда исчезнет проклятие, чем бы оно ни было. Но сперва я хочу выяснить, что здесь твориться.

* * *

Вероника проснулась рано. На границе ночи и дня. Спальню затопил серый свет – предвестник рассвета. Все вокруг казалось сплетенным из сизой дымки тумана.

Она потянулась, зевнула, откинула одеяло и встала. Подошла к окну. Босые ноги зябли на голом полу, и она поджала пальцы. Вяло подумала о том, чтобы вернуться на теплый и мягкий ковер, но с места не сдвинулась. Словно загипнотизированная она не могла отвести взгляд от кромки леса, отчетливо виднеющейся из окна.

Одно из деревьев выделялось на фоне товарищей. Его ствол был шире других, ветки толще, крона гуще. Дерево-долгожитель. Сколько же ему лет? Вероника, не моргая, до рези в глазах всматривалась в его очертания. До тех пор, пока взгляд не затуманился от слез. Именно в тот момент ей почудилось движение под деревом. Она прильнула лбом к окну, задержала дыхание, чтобы не запотело стекло, и смотрела, смотрела, смотрела…

Упорство было вознаграждено. Неожиданно она все так четко разглядела, будто кто-то приблизил изображение при помощи бинокля. Она увидела веревку, завязанную на одной из крепких ветвей. Та свисала вниз, вилась вокруг шеи мужчины, душила его подобно рукам убийцы. А он, откинув голову назад и вывалив синий язык, раскачивался на ветру. Ноги бились о ствол с сухим треском, в лакированных туфлях отражались первые отблески восходящего солнца.

На ужасную долю секунды Веронике показалось, что его глаза с расширенными зрачками и обесцвеченными смертью радужками уставились прямо на нее. Не помня себя от страха, она попятилась назад, споткнулась о край ковра и, потеряв равновесие, завалилась назад.

Глава 8

В голове гудело так, словно к каждому уху приложили по морской раковине. Шум прибоя нарастал, пока не достиг наивысшей точки и не превратился в голос Раисы.

— Надо ж было так всех переполошить, — бормотала та, — у меня от ее визга чуть заикание не случилось.

— Чем болтать попусту, лучше приведи ее в чувства. Не хватает только, чтобы эта девка сдохла в моем доме.

В злом окрике Вероника безошибочно определила интонации Светланы Георгиевны. Кто еще мог столь трогательно заботиться о ней? С каждым днем антипатия к матери Бориса возрастала. На месте ее мужа она бы тоже застрелилась. Это какими железными нервами надо обладать, чтобы уживаться с подобной женщиной!

Стоило подумать о погибшем свекре, как Вероника вспомнила свои галлюцинации. Она распахнула веки и резко села. От пережитого кошмара тело сотрясал озноб.

— Очухалась, — констатировала Раиса.

Вероника дико озиралась по сторонам. Неподалеку от кровати возвышалась Раиса. В руках у нее был флакончик с нашатырным спиртом. Дверь спальни была распахнута настежь. Из коридора за ней зорко следила Светлана Георгиевна.

— Следовало предупредить нас, что ты подвержена лунатизму, — заявила последняя.