Чтение онлайн

У меня было пару минут, прежде чем мне нужно было прибыть к Паркмюллер, поэтому, я остановилась перед своим домом, чтобы взять Фритзи и немного восстановить свое самообладание. Я не могла показаться в доме Паркмюллер со слезами на глазах и не в духе. Как правило, люди не желали разговаривать с такими людьми. Вместо этого они настойчиво буду спрашивать вас, в чем дело, и неважно в чем суть истории, часть ее все равно будет утеряна.

После того, как я выгуляла Фритзи, я проверила свои сообщения. Четыре эмоциональных расстройства. "Джеффри Майкл пытается обработать меня", - подумала я. Я действительно сегодня не нуждалась в нем. У меня было одно реальное сообщение от Джонни Мак, он говорил, что встретится со мной в доме Паркмюллер после выставки садоводов.

Я оставила свою квартиру и спустилась к машине, в переулок рядом с домом моей матери, прежде чем заметила нечто странное. Дверь гаража была поднята, и машины моей матери уже не было.

Нахмурившись, я оставила машину работать в холостую, рискуя получить нагоняй от соседей за то, что заблокировала проезд.

В нашем районе было две дороги. Одна начиналась у Оук и тянулась вдоль, позади всех домов нашего района. Другая, начиналась у Фейрлайн , соединяясь с Оук. Дом моей матери располагался на пересечение двух этих дорог. Прямо сейчас, моя машина блокировала обе дороги.

Я подбежала к дому и постучала в дверь. Когда не последовало никакого ответа, я подергала ручку и обнаружила, что дверь не заперта - плохая привычка маленького города, которой я снова обзавелась. В доме было темно и тихо.

Ну, не исключено, что она могла выйти, подумала я, закрыв дверь. Я повернулась к лестнице. Раньше она выбиралась и бывала во всем городе, прежде чем заболела, или решила, что заболела. Теперь, она боялась в одиночку ездить в продуктовый магазин, опасаясь, что инфаркт, инсульт, аневризма или приступ нарколепсии, могут сразить ее.

Скорее всего, она набралась мужества, чтобы пойти куда-то в одиночестве, нежели кто-то украл ее машину из закрытого гаража средь бела дня.

Вернувшись в свою машину, я откопала свой сотовый и попыталась дозвониться доее мобильного, рождественский подарок ей от меня на прошлое рождество. Звонок переключился сразу на голосовую почту. Это может означать, что она разговаривала с кем-то, но скорее всего она просто забыла включить его.

Я закрыла телефон и бросила его назад в свою сумку, борясь с паникой. Ладно, Ренне, глубокий вдох, - начала успокаивать я себя. – В конце концов, твоя мать взрослый. Если ей захочется куда-то поехать, ей не нужно твое разрешение. Она может самостоятельно с этим справиться. Это хорошо, что она чувствует себя достаточно сильной для этого.

Нескольких раз, повторив это про себя, я смогла завести машину и направилась к Паркмюллер. Уход за больным родителем, больным умственно или физически, меняет тебя. Чувство защищенности, которое вы однажды познали, даже будучи ребенком, от этого человека, исчезнет под воздействием перестановки ролей.

Честно говоря, я все еще приспосабливаюсь.

Перед домом Паркмюллер я не увидела помятый «Форд Эскорт» Джонни Мака, поэтому я припарковалась на улице, опустила стекло и стала ждать. Возможно, я могла бы пойти туда и без него, но мне хотелось побольше узнать о том, что Макс хотел, чтобы мы сделали. Опрашивать родственников умерших для памятной статьи был немного странно. Мы получали от них заранее подготовленные цитаты. Ничего достаточного большого, чтобы заменить мою тягу к истории Хеллеки.

Если, конечно, это не я или моя писанина, с подвигли Макса внезапно изменить свое мнение. Я опустила голову на подлокотник. Отлично. Я узнаю, что я отвратительной писатель и ужаснейший человек в один и тот же день. Я вспомнила заплаканное лицо Челси.

Ужаснейший? Вот видишь, ты опять. Неудивительно, что Макс не нанял тебя, ты выдумываешь слова и ...

Резкий стук раздался в пассажирское окно.

Я подскочила и увидела улыбающееся лицо Джонни Мака.

Я опустила окно.

– Ты до смерти напугал меня.

– Ну, я звал тебя по имени и махал тебе рукой.
– Он указал вперед, где сейчас я могла увидеть его битый и ржавый припаркованный автомобиль.
– Кем бы он ни был, он не стоит того, что там задумывать о нем.
– Его улыбка стала еще шире.

Обычно, я любила Джонни Мака. Макс, своего рода, унаследовал Джонни от Сэма, предыдущего редактора. Джонни Макинтайр был выпускником Моррисвилль Х ай. Он начал болтаться в "Газетт" с тех пор, как ему исполнилось тринадцать, предлагая бесплатно сфотографировать. Он планировал стать всемирно известным фотографом и хотел начать осуществлять свою мечту прямо сейчас. Сэм всегда ему отказывал, предпочитая самостоятельно делать снимки. Лично я, думаю, что это потому, что Сэм тайно вынашивал мечту стать всемирно известным фотографом. Он не стал. Макс хотя бы не был дураком. У Джонни был талант. А бесплатный талант был еще лучше. Джонни был хорошим ребенком, который бы вырос, как говорила моя бабушка, в хорошего молодого человека с долей кокетства. У него были темные вьющиеся волосы, голубые глаза и веснушки - он был милым как парни, чья внешность разобьет больше сердец, чем нужно, как только он поступит в колледж.

Сегодня, однако, его чувство юмора ударило слишком близко к истине. Жар, который мне только удалось согнать со своего лица, вернулся с удвоенной силой.

– Заткнись.

Я посмотрела на него. Закрыв окно, я схватила свою сумку и вышла из машины.

– Так что за история с этим местом?
– Невосприимчивый к моим сиюминутным порывам ярости, Джонни шел вприпрыжку рядом со мной, пока я вела его вдоль разбитого и неровного тротуара, к большому двухэтажному кирпичному зданию.

– Я понятия не имею.
– Призналась я.
– Но Макс из-за этого отстранил меня от истории Хеллеки.

Джонни остановился, его глаза расширились.

– Ты шутишь.

Для моего эго оказалось приятным, что его первой реакцией было неверие.

– Нет.

– Тогда это может оказаться чем-то действительно классным.

Он догнал меня, снял ремень своей фотокамеры с плеча и с энтузиазмом повесил его на шею.

– Ага, или Макс чокнутый , - пробормотала я, думая о том, как он передал мою историю о Хеллеки Арни Ледбеттеру.

– Ты тоже что-то заметила?
– Спросил Джонни, поразив меня.

Теперь настала моя очередь остановиться.

– Что ты имеешь в виду?
– Я пыталась говорить спокойно.

Джонни со смехом покачал головой.

– Нет. Со мной это не сработает. Я видел тебя в действии слишком много раз.

Я раздраженно поджала губы.

– Хорошо. Он отдал Арни мою историю, он кажется спит в офисе и спорил по телефону с...кем-то.
– Я не хочу раскрывать секреты Макса. Если у него на самом деле есть секреты. Это все мои предположения.
– Что есть у тебя?

Джонни присвистнул.

– Ого. Ледбеттеру, да неужели?

Я кивнула.

Он пожал плечами.

– Мне нечего добавить. Но он прислал мне фотографии, и ты знаешь, как он относиться к фотографиям в памятных статьях.

Если к заголовкам Макс был привередлив, то к фотографиям он относился с фанатичностью. Никаких гримас и ухмылок, никаких животных, одетых как люди и никаких фото для статей, не относящихся к новостям, к которым относилась и наша памятная статья. Как правило, в статье должна быть только одна фотография Трубет Паркмюллер и все. В противном случаи, семьи умершего будет уговаривать вас разместить фотографии умершего начинает с его рождения до 86 лет, фото его любимой машины, первого домашнего животного и т.д. Так что в каком-то смысле, Макс нарушил свою вторую заповедь. Его первая заповедь? У тебя не должно быть ни одного дерьмового заголовка.