Чтение онлайн

В то же время, несмотря на обилие новых публикаций последних лет, хотя и отдавая им должное, автор настоящей работы оставил практически без изменений свои выводы, сделанные во время чтения очерков Густава Герлинга [48] и статей Л. Троцкого [49] . Тема смерти Горького стала предметом многочисленных публикаций. В частности, сборник «Вокруг смерти Горького», в котором проанализированы все документы, связанные с болезнью писателя, свидетельства врачей, лечивших его, воспоминания людей его ближайшего окружения, протоколы допросов 1938 г. «правотроцкистского блока». Сборник сопровождается статьями, рассматривающими различные теории о смерти писателя, свидетельства людей, бывших рядом с ним в дни его последней болезни, его отношения со Сталиным, Троцким и членами оппозиции.

Этой теме посвящена статья «Смерть Горького» Мишеля Нике [50] , в которой французский ученый, анализируя некоторые свидетельства, в частности, французских писателей Арагона и Эльзы Триоле, ставит под сомнение тезис об его естественной смерти, а также тезис о врачах-убийцах, выдвигая гипотезу прямого вмешательства Сталина, по приказу которого был убит писатель, чтобы помешать ему встретиться с европейскими интеллектуалами, приехавшими в Москву с визитом к нему.

Противоположного мнения придерживается В.С. Барахов, который в статье «Смерть Горького» [51] возвращается к версии об естественной смерти писателя, анализируя все возможные противоречивые версии и находя закономерными выводы, сделанные во вступительной статье к сборнику «Вокруг смерти Горького», оставляющей за читателем право на собственные свободные суждения.

Причины смерти Горького находятся в центре интереса многочисленных публикаций В. Баранова [52] , книги которого, вызвали большой интерес и количеством использованного материала, и живостью изложения. Такой интерес к смерти писателя связан, прежде всего, с большими процессами 1930-ых гг. Изучение этой темы неразрывно связано с разработкой темы отношений писателя со Сталиным и, шире, отношений с Советским Союзом в 1930-ые гг. В том, что касается выбора Горького в последние годы его жизни, здесь, как правило, авторы придерживаются крайних мнений, то изображая Горького пленником Сталина, не осознающим свой выбор, то осыпая его обвинениями, превращающими писателя в «ревкома колонии, лагеря, товарища шефа ОГПУ-НКВД […]» [53] .

И. Солоневич прямо утверждает, что «основные мысли партайгеноссе Розенберга почти буквально списаны с партийного товарища Максима Горького» [54] , который, по мнению исследователя, виноват не только во всех несчастьях, постигнувших Россию в результате революции, но еще и бедах Германии и Европы. Подобное суждение не нуждается в комментариях и даже не стоило бы его приводить, если бы оно не отражало настроения определенной части исследователей крайне ревизионистского толка, к сожалению, строящих свои умозаключения, не прибегая к анализу фактов [55] .

Мы убеждены, что сложная фигура Горького заслуживает более серьезного исторического анализа, а его выбор 30-ых гг. не может быть интерпретирован однозначно. Наше убеждение основано на факте, что М. Горький в тот период, когда он решил вернуться в Советский Союз, увидел в сталинской России страну, более соответствующую его идее революции, чем Россия 1922 г., и, как многие, поверил в международные заговоры против революции, оправдывая жесткую борьбу Сталина против так называемых врагов народа. Это не значит, что он полностью был солидарен со Сталиным. Живя в Советском Союзе, он постепенно осознал подлинную природу сталинской политики. В 1934 году было, впрочем, уже слишком поздно уходить в оппозицию и искать другую дорогу. Смерть сына Максима, “убийство” Кирова прекрасно показали это, да и свобода передвижения писателя постепенно уменьшалась. Его международные контакты и факт, открыто продемонстрированный в прошлом, что писатель не будет мириться с воззрениями, которых не разделяет, не позволяли Сталину оставлять Горького без контроля, который, согласно многим свидетельствам, становился все более жестким [56] . Период последних двух лет жизни писателя представляется наиболее сложным для понимания, хотя и существует множество источников, доступных ныне исследователям, нет никакого документа, подтверждающего реальное противостояние Горького Сталину, и тем более нет свидетельств, указывающих на участие Горького в заговоре против Сталина. Период, начавшийся с Первого съезда писателей и продолжавшийся до самой смерти Горького, вызывает, тем не менее, различные интерпретации. Для того, чтобы найти объяснение решениям, принятым писателем в последние годы его жизни, мы посчитали нужным рассмотреть его биографию под призмой феномена секуляризации политики, в результате которого миллионы людей по всему миру начали верить в коммунизм как в истинную религию. Составные части данного феномена представляют собой как крайний догматизм Ленина, так и богостроительство Луначарского и Горького, считавших, что марксизм должен стать религией современного человека, «Человека-Бога в человеческом обществе, полностью освобожденном от мифа трансцендентности и сверхестественного» [57] . По этой причине мы посчитали необходимым уделить значительное внимание дискуссиям, развивавшимся в начале XX века вокруг большевизма (или, если говорить в общем, вокруг социал-демократии). Это позволяет показать, что религиозный элемент являлся фундаментальной характеристикой марксистской идеологии. Рассмотрение решения Горького под призмой этого феномена дает ключ к новому пониманию развития его идей, а также помогает понять его многочисленные принятые им подчас противоречивые решения. Мы уверены, что, как замечает Н. Примочкина, писатель такого величия и драматизма судьбы, как Горький, не нуждается ни в наших обвинениях против него, ни в оправдании [58] .

«Так нужно жить: иди, иди – и всё тут. Долго не стой на одном месте – чего в нём? Вон как день и ночь бегают, гоняясь друг за другом, вокруг земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтоб не разлюбить её» [59] , – это слова Макара Чудры, главного героя первого горьковского рассказа, опубликованного 12 сентября 1892 г. в тифлисской газете «Кавказ». Социальная реальность, к которой обращено раннее творчество Горького, представлена миром бродяг, «бывших людей». Сама по себе такая тематика не была совершенной новостью для русской литературы. Но у Горького его герои, бесприютные материально и духовно, не вызывают ни моралистического негодования, ни высокомерного снисхождения. Он испытывает к ним симпатию – чувство, достаточно неоднозначное, как мы убедимся впоследствии. В основе этого сочувственного интереса лежали, несомненно, антибуржуазные и общеромантические установки. Вряд ли, однако, Горький руководствовался какими-то определенными политическими или социальными идеями, как утверждает советское литературоведение ортодоксального толка. Но не приходится сомневаться в том, что его взгляд на действительность опосредован собственным, нелегким и глубоко прочувствованным жизненным опытом. Семейные несчастья, оборванная в самом начале учеба, необходимость с ранних лет зарабатывать на жизнь, меняя места и виды работ, самообразование через чтение – таковы основные вехи хорошо известной горьковской биографии. Что касается ее политической составляющей, достаточно указать, что к своему двадцатилетию, имея за плечами опыт труда, чтения и странствий, Горький подходит уже с осознанными политическими убеждениями. В 1887 г. он штудирует Плеханова и знакомится с Федосеевым, организатором первого марксистского кружка в Казани. В следующем году вместе с народником Ромасем отправляется агитатором в Красновидово под Казанью. В 1889 г. А.М. Горький вернулся в Нижний Новгород и начал посещать политические кружки, близкие к народникам, куда входили, в частности, писатель В.Г. Короленко, глава Департамента статистики, Н. Анненский, писатель и врач С.И. Елпатьевский. В числе книг, изучаемых в кружке Щекина, куда входил А.М. Горький, были работы Ф. Лас-саля «Речи и статьи», Н. Михайловского «Что такое прогресс», П. Лаврова «Исторические письма» и «Манифест коммунистической партии» Карла Маркса. Именно в эти годы формируется политическое сознание Горького. Важным событием жизни писателя в этот период было знакомство с В.Г. Короленко, любимым учеником которого он стал.

В 1889 А.М. Горький впервые арестован за подрывную пропаганду. В революционной борьбе он участвует с юных лет, и даже если не считать его идеологом революции, то было бы несправедливо утверждать, что эта сторона его жизни являлась простым дополнением к литературной деятельности. В 1889 г. его имя не было известно еще ни одному литературному критику, но хорошо знакомо в охранке. На первых же вышедших из-под его пера страницах, посвященных, как уже отмечалось, бродягам и странникам, вырисовывается образ нового человека. Нового человека, создающего новое общество – таким видится идейных смысл его ранних рассказов. Понятно, что во всем этом очень мало марксизма и очень много неоромантического и даже ницшеанского. Но то, что представлялось самоочевидным современной ему русской [60] и западной критике, решительно оспаривалось официальным советским литературоведением. Вот что пишет И. Нович: «В буржуазной критической литературе создано множество легенд о раннем Горьком. Его лживо рисовали «певцом босячества», «бывших людей», анархиствующим бунтарем, певцом неведомого «сильного человека», полудекадентом, ницшеанцем и еще невесть кем. В действительности и ранее творчество Горького явилось одним из элементов развития передового самосознания народа. Успех художественных произведений девяностых годов в демократических слоях общества стал одним из факторов революционно-освободительного движения» [61] . По правде говоря, человек «на дне» плохо подходит на роль будущего революционера. Нужна большая «историческая» аберрация зрения, чтобы в горьковском бродяге разглядеть черты положительного героя, которому еще только предстоит родиться на свет. Другое дело, что и в романтико-индивидуалистическом бунте, носителем которого выступает Макар Чудра, также присутствует некоторый политический смысл. Позже М. Горький признавался в том, что на его творчество и идеологию повлияло знакомство с философией Ф. Ницше [62] . Он писал: «Я познакомился с нею (философией Ницше – П.Ч.) в 93 году от студентов Ярославского Лицея, исключенных из него. Двое или трое из них, так же как я, работали письмоводителями у адвокатов. Но ещё раньше зимою 89–90, мой друг Н.З. Васильев переводил на русский язык лучшую книгу Ницше “Так сказал Заратустра” [63] и рассказывал мне о Ницше […] Критика упрекала меня за то, что я будто бы «романтизировал босяков», возлагал на люмпенпролетариат какие-то неосновательные и несбыточные надежды и даже приписал «ницшеанские настроения». «Романтизировал»? Это едва ли так? Надежд не возлагал никаких, а что снабдил их, также как Маякина, кое-чем от философии Ницше – этого я не стану отрицать» [64] . Как отмечает А. Семенова «в основе горьковского представления о сверхчеловеке – антропоцентризм» [65] , который писатель ясно выражает в лозунге «Все в человеке, все для человека» [66] . Под понятием босяка Горький подразумевает «антимещанский идеал жизни», как пишет Р.В. Иванов-Разумник: «В босяке Горького подкупает его полная свобода, его независимость от узких, душных форм жизни» [67] .

Начиная с 1893 г., Горький сотрудничает с различными приволжскими газетами; в 1894 г. при содействии Короленко становится постоянным сотрудником «Самарской газеты», где были опубликованы его лучшие рассказы. В 1896 г. вступает в брак с Екатериной Павловной Волжиной, тогда же у него обостряется туберкулез легких. Нам еще не раз придется вспомнить о его болезни, сыгравшей значительную роль в его личной и политической биографии. В 1898 г. выходит в свет его первый сборник рассказов. В том же году он был арестован по делу тифлисского революционного кружка, но вскоре освобожден. Бдительное внимание к Горькому царской полиции является дополнительным свидетельством того, что политика в его жизни занимала самостоятельное и не всегда подчиненное творчеству место.

Годы с 1900 по 1905 представляют собой период постоянно растущей вовлеченности Горького в политику. Не будучи формально членом какой-либо партии (он вступит в РСДРП только в ноябре 1905 г.), он действует как типичный представитель интеллигенции. Пафос его деятельности – борьба против аристократии и за свободу народных масс. Его сближение с социал-демократической партией происходит постепенно и после изначального отрицания марксизма. «Я не марксист и оным не буду вовеки. Жизнь творят люди, а экономика только влияет на нее» [68] . С конца 1880-х гг. он активно включается в политику, но в партию вступит много лет спустя. В библиотеке Горького мы находим книги Е. Берштейна «Исторический материализм» (СПб., 1901), К. Каутского «Колониальная политика в прошлом и настоящем» (СПб., 1900), П. Милюкова «Из истории русской интеллигенции» (СПб., 1902). В 1904 г. А.М. Горький советует К. Пятницкому, владельцу издательства «Знание», публиковать не только книги по истории культуры, философии и искусству, но и марксистскую литературу. 2 октября 1905 г. между издательством «Знание» и Центральным комитетом партии большевиков было подписано соглашение на публикацию серии марксистских работ по экономике, а в редколлегию вошли В.И. Ленин и А.В. Луначарский.

Горький располагает крупными денежными средствами и отдает их на дело революции. Он пользуется год от года растущей международной известностью и авторитетом, что придает ему интерес в глазах вождей революционного движения. Он подвергается преследованиям и арестам. Его позиция в известном смысле уникальна: он недостаточно ангажирован идеологически, чтобы с полным правом считаться политиком, но он слишком глубоко погружен в политическую борьбу, чтобы считаться только интеллектуалом. Социал-демократы пытались привлечь Горького в свои ряды, начиная с 1901 г. Об этом свидетельствуют, к примеру, некоторые статьи Ленина. «Искра» охарактеризовала Горького как «борца против самодержавия […] талантливого выразителя протестующей массы» [69] . В эти годы Горький создает знаменитую «Песню о буревестнике», гимн будущей революции, и пьесу «Мещане». В марте 1901 г. он вместе с другими литераторами подписал письмо-протест против насилия над участниками студенческой демонстрации у Казанского собора. В апреле того же года писатель подвергся аресту в Нижнем Новгороде; он получил предписание о высылке в Арзамас, но в связи с обострением болезни ему разрешили на полгода переехать в Крым. Тридцати трех лет он был избран почетным академиком по разряду изящной словесности: это событие заслуживает особого внимания, так как оно вызвало к Горькому интерес одновременно Николая II и Ленина. 1 марта 1902 г. в «Правительственном вестнике» было опубликовано следующее извещение: «В состоявшемся 21-ого минувшего февраля объединенном заседании отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук и разряда […] словесности закрытою баллотировкою шарами были произведены согласно с существующими постановлениями, выборы в почётные академики разряда […] словесности избранными оказались: Александр Васильевич Сухово-Кобылин и Алексей Максимович Пешков (Максим Горький)» [70] . Министр внутренних дел немедленно поставил об этом в известность Николая II, сопроводив эту информацию материалами Охранного отделения. Царь собственноручно начертал на поданных бумагах: «Более чем оригинально». Избрание Горького, естественно, было аннулировано. Через несколько дней Ленин опубликовал в «Искре» (№ 19 за 1 апреля 1902 г.) статью с характерным названием «Несчастный случай в Академии наук». Также в 1902 году Горький начал сотрудничать с К.П. Пятницким, став совладельцем издательства «Знание», и занялся публикаций научно-просветительских работ для массового образования. 13 октября состоялась встреча Горького с редакторами «Искры» и несколькими видными деятелями РСДРП, на которой Горький заявил о полной поддержке их платформы и готовности помогать партии деньгами. Нет ничего удивительного в том, что Ленин и Крупская в письме от 1904 г. из Женевы А. Богданову настаивали: «С Горьким установите пароль» [71] .

Политическое значение Горького еще явственнее обозначилось во время драматических событий 1905 г. Он принял участие в депутации либерально и революционно настроенных общественных деятелей, которая 8 января посетила председателя Совета министров Витте, имея целью заявить о народных требованиях и предотвратить кровопролитие, которое произошло 9 января во время мирного шествия рабочих к царскому дворцу.

Горький впоследствии не без некоторого смущения пытался оправдать свое участие в этой акции, которая, среди прочего, свидетельствует, что до определенного момента он надеялся на мирное разрешение российского политического конфликта. С другой стороны, именно эта неудача и жестокие правительственные репрессии, за ней последовавшие, резко радикализировали его политические взгляды. Через два дня после кровавого воскресенья он заявил: «Подобное поведение по отношению к манифестантам-рабочим мы по совести не можем назвать иначе, как предумышленным избиением, и, исходя из этого мы, нижеподписавшиеся, перед лицом всех русских граждан и перед лицом европейского общественного мнения обвиняем министра внутренних дел Святополк-Мирского в предумышленном, не вызванном положением дела и бессмысленном убийстве множества русских граждан.