Чтение онлайн

Большевизм как одна из ветвей РСДРП (Российской социал-демократической рабочей партии) всегда ассоциировался с фигурой Ленина, который действительно был его ведущим теоретиком и основателем. С середины двадцатых годов XX века его политическая теория в том виде, в котором ее активно использовал Сталин, утвердилась в России как единственная достоверная интерпретация идей Маркса. Так было положено начало распространению культа Ленина как единственного хранителя ортодоксального марксизма. Набальзамированный и почитаемый, как святой, лидер большевиков после своей смерти обрел приют в Мавзолее, построенном в 1924 году, и превратился в своего рода светского Христа, чье слово обладало непререкаемым авторитетом. Фигура Ленина, его политическая теория стали ориентиром для рабочего движения во всем мире, а история партии тесно переплелась с биографией ее основателя.

Однако в дореволюционный период все было не столь однозначно, и внутри большевистской фракции было немало теоретиков, возражавших против ленинского видения марксизма. В рамках нового политического движения, возникшего в 1903 г., существовали разнообразные нюансы, да и сам ленинизм в период своего становления прошел через разные фазы [114] . Разгоревшиеся в первом десятилетии XX века споры партийных лидеров по поводу дальнейшей судьбы социализма и выбора того пути, который бы привел к революционному утверждению пролетариата, доказывают, что общая теоретическая почва не исключает возможности пойти в совершенно разных направлениях. В частности, один из альтернативных путей предложил видный деятель большевистской партии Александр Богданов, чьи идеи, которые в тот период были популярны не только среди лидеров социал-демократии, но и в кругах российских рабочих, стали причиной открытого противостояния между его сторонниками и последователями Ленина. Разногласия двух группировок, предлагавших две непримиримые с теоретической точки зрения трактовки марксизма, угрожали расколом большевистской фракции РСДРП.

Богданов принадлежал к тому поколению российской интеллигенции, которое выросло на почве кризиса народничества, последовавшего за провалом крестьянской реформы и подавлением нигилистического движения [115] . Это была эпоха коренных социально-экономических изменений, которые затронули и интеллигенцию, оказавшуюся в состоянии материального и социального отчуждения. Традиционные ценности и многовековой уклад были разрушены; индустриализация деревни, насаждавшаяся сверху насильственными методами, вызвала резкое изменение экономического уклада и за несколько лет расшатала старую социальную структуру. Одним из последствий столь радикальной перемены было стремительное формирование рабочего класса, не имеющего ни твердой основы под собой, ни четко определенных перспектив развития. Это создало благодатную почву для распространения марксизма.

«Капитал» Маркса был впервые переведен в России в 1872 году, но настоящее движение на основе идей немецкого философа родилось только одиннадцать лет спустя, когда Плеханов основал в Женеве группу «Освобождение труда», возникшую как реакция на народническое движение, представители которого высказывались против капиталистической стадии, убежденные в том, что России уготован оригинальный, самобытный путь исторического развития.

Начиная с 90-х годов полемика марксистов и народников приняла особенно ожесточенный характер, при этом она была не подпольной, а осуществлялась в форме культурных дебатов и открытых публикаций. Отсюда возникло определение «легальный марксизм». Постепенно то, что поначалу существовало просто как культурная тенденция, привело к созданию собственно идейного движения, а затем и к образованию политической партии. В 1903 году российская социал-демократическая партия разделилась на две ветви: меньшевики и большевики.

Причиной раскола послужили разногласия по поводу того, какой политики следует придерживаться в ближайшем будущем и каким образом должна быть организована партия. Меньшевики, возглавляемые Плехановым, высказывались за массовую организацию по образцу немецкой социал-демократии и, учитывая экономическую отсталость России, настаивали на неизбежности буржуазной стадии, которая позволила бы сформироваться социально-экономическим условиям, необходимым для осуществления революции. Такая политика выжидания полностью соответствовала формационной теории Маркса.

Большевики же во главе с Лениным руководствовались принципами, изложенными в произведении «Что делать?», которые можно свести к следующей формуле: «дайте нам организацию революционеров – и мы перевернем Россию!» [116] , где явно прослеживается стремление отмежеваться от тактики европейской социал-демократии. Проблема взаимоотношения спонтанности и классового сознания занимала центральное место в данной работе и совпадала с ленинской концепцией партии. Убежденный, что «пролетариат (был) не в состоянии построить «независимую идеологию», поскольку, предоставленный сам себе, способен выработать лишь «профсоюзное самосознание», Ленин утверждал, что в тех подпольных условиях, в которых обречена действовать российская социал-демократия, неприемлемы демократические принципы, и призывал к образованию сильной и централизованной революционной организации, способной руководить как подготовкой к борьбе, так и любым внезапным выступлением или, наконец, решительной атакой [117] . Большевистская тактика исключала всякого рода временное сотрудничество с буржуазией в борьбе против абсолютизма.

Ленина и Плеханова, при всех тактических разногласиях, объединяло фаталистическое видение марксизма, которое вылилось в метафизический материализм. Такому детерминизму Александр Богданов противопоставил свою точку зрения, сформировавшуюся под влиянием других современных философских течений.

Отпрыск эпохи духовного «заката Европы», чьи отголоски особенно остро ощущались в России в условиях ее социально-экономического отставания, Богданов, какое-то время разделявший идейные позиции эсеров, наследников народничества, примкнул к марксизму. Открытая и ожесточенная полемика с легальными марксистами (группа марксистов, к которой принадлежали П. Струве, М. Туган-Барановский, С. Булгаков, Н. Бердяев и С. Франк, сделавшая попытку расширить теоретические рамки марксизма и в результате постепенно отошедшая от марксистских позиций; некоторые из предложенных ими теорий приобрели религиозный оттенок) [118] принесла ему репутацию выдающегося теоретика социал-демократии. В период интеллектуальной смуты, которая охватила Россию в начале XX века, Богданов попытался направить активность интеллигенции, к которой сам принадлежал, в русло пролетарской культуры и практики.

Человек редкой образованности, специалист во многих областях, будь то философия или экономика, политика или литература, социология или лингвистика, Богданов являлся тем редким представителем европейской интеллигенции первой половины XX века, который мог критически, оригинально осмыслить основополагающие категории современной философии и политики. Глубокий анализ идей Маркса в свете новых философских течений привел Богданова к неканоническому пониманию марксизма, которое составило альтернативу версиям Плеханова и Ленина.

В годы, предшествующие революции 1905 года, Богданов наряду с Лениным был наиболее значительным представителем большевистской фракции РСДРП. Впервые два лидера встретились в Швейцарии в 1903 г., где оба спасались от преследований царской полиции. Философские и экономические публикации Богданова, активное участие наряду с Луначарским в полемике со Струве, Бердяевым, Туган-Барановским, Франком, отклонившимися от марксизма в сторону идеализма, просветительская деятельность в рабочих кругах способствовали его возвышению на политической арене. Оказавшись за границей, он примкнул к Ленину в борьбе против меньшевизма, плодом их совместных усилий стало рождение 4 января 1905 года первой большевистской газеты «Вперед», затем переименованной в «Пролетарий». В конце года Богданов вернулся в Россию с целью обеспечить финансирование большевистских печатных изданий и заручиться поддержкой рабочих. На III Съезде партии, который проходил в Лондоне с 25 апреля по 10 мая 1905 года, Богданов был избран членом ЦК партии и назначен главой литературного сектора в России (под «литературой» в данном случае подразумевается «публицистика»). Еще в 1904 году царская полиция объявила Богданова и Ленина двумя «наиболее опасными» российскими революционерами. Вместе они – один в России, другой в Швейцарии – руководили молодой большевистской фракцией во время революции 1905 года. Богданов был назначен представителем первого Совета Рабочих Депутатов в Санкт-Петербурге и вместе с Красиным организовал первые военно-технические группы партии. В период с 1903 по 1906 гг. Богданов опубликовал три издания сборника статей «Эмпириомонизм» – произведения, в котором, исходя из теорий эмпириокритицистов Маха и Авенариуса, а также лингвиста Людвига Нуаре, попытался синтезировать метод и философию естественных наук в эпоху после Маркса и Энгельса и собственно философию марксизма. В «Эмпириомонизме» Богданов на основе идеи противопоставления буржуазной и пролетарской культуры намеревался выработать монистический тип знания, который бы вобрал в себя весь организационный опыт человечества, систематизировав его в соответствии с научными критериями.

Монизм занимал центральное место в философской и научной мысли того времени и отражал тенденции, связанные с коренными изменениями в европейском обществе на рубеже XIX и XX вв. и с кризисом естественных наук. Главным тезисом Маха, от которого отталкивается в своем философском рассуждении Богданов, была необходимость «объединить экономическое знание с опытом биологии и физики» [119] . В основе теории познания Маха лежит отказ от узкоспециального подхода и стремление разложить материальный мир на простые элементы, которые в то же время являлись бы элементами духовного мира. Для Маха задачей науки было изучение связи и взаимозависимости между этими общими для всех областей элементами, это помогло бы построить единую монистическую систему и избавиться наконец от «злосчастного, вечно сбивающего с толку дуализма». Эта точка зрения позволяла многим интеллектуалам того времени выгодным образом оправдать тесную связь натуралистического монизма с антиметафизической (антиинтеллектуалисткой) концепцией истины.

Богданов одним из первых сделал попытку обнаружить универсальный закон развития природы, общества и мышления на основе организационного принципа. Это стремление, возникшее в ходе многолетней работы, характеризует весь процесс его теоретического размышления, направленного на построение системы, которая включила бы в себя весь опыт человечества и преодолела бы тесные рамки узкоспециального подхода к отдельным наукам. Результатом этих попыток стали три тома под названием «Тектология. Всеобщая организационная наука» [120] , опубликованные с 1913 по 1919 гг., – произведение, которое и по сей день считается предвосхищением современной кибернетики.