Чтение онлайн

–  «Свой в доску» этот ваш талант!
– зло сказал он.
– Без всякого мыла, как говорится, в друзья лезет. Дюже свой. Верно, товарищ старшина?

Смолярчук для видимости не согласился с Волошенко:

–  Не понимаю, Тарас, почему тебе не понравился Николай Григорьевич. Парень как парень, не хуже нас с тобой.

–  Души в нем нет, одна кожа да кости, да еще язык-балабоша. Я его насквозь вижу.

–  Да ты ему просто завидуешь, - пошутил Смолярчук.
– Как же не завидовать! Конкурент объявился. Такой же веселый, как ты, такой же…

Волошенко позволил себе перебить старшину:

–  Правильно, я веселый. У меня это от души, а у него притворство. Ваньку он валяет.

«Молодец, Тарас, разбираешься в людях», - подумал Смолярчук. Вслух он сказал:

–  Ну, вот что, веселый человек: готовься во внеочередной наряд. Соколов, Филимонов, Тюльпанов - тоже в наряд!

В субботу, закончив рабочий день в книжном магазине, Крыж степенно прошагал по привокзальной площади, пересек центр Явора и, отвесив не менее дюжины поклонов знакомым, добрел до Гвардейской, вошел в свой дом и приступил к выполнению тайных обязанностей, обязанностей резидента разведывательного центра «Юг».

Он сдвинул в сторону большой портрет Тараса Шевченко и постучал в дощатый, замаскированный обоями лаз, ведущий в помещение, где нашел себе приют Джон Файн.

Тайник сейчас же раскрылся, и в темном квадрате люка показалась голова «Черногорца».

–  Добрый вечер, сэр, - сказал хозяин по-английски.

–  Здравствуйте, Крыж, - откликнулся по-английски Файн.
– Отработались?

–  Отдыхаю до понедельника. Будем обедать?

–  С удовольствием. Я порядком проголодался.
– Файн потянулся на руках и легко, с акробатической ловкостью выпрыгнул из люка. Потом он вошел в комнату, служившую Крыжу библиотекой.
– Есть новости?
– спросил он по-русски.

–  Есть! Сейчас выкладывать или потом, когда подкрепимся?

–  Когда подкрепимся.

Обедали они здесь же, в библиотеке, перед полузавешенным окном, откуда хорошо была видна калитка и садовая дорожка, ведущая к дому. Если кто войдет во двор Крыжа, то не застанет Файна врасплох: он успеет скрыться в тайнике. Оба ели и пили молча, с деланным увлечением, хвастаясь друг перед другом терпением, выдержкой, хладнокровием, умением держать язык за зубами.

Файн первым кончил обед. Отодвинул от себя тарелки, положил локти на стол, закурил.

–  Ну, вот и подкрепились. Теперь выкладывайте свои новости, Крыж.

Ковыряя гусиным заостренным перышком в зубах, резидент сказал самым обыкновенным, будничным голосом:

–  Привет вам от «Учителя».

–  От кого?
– Файн сжал руку Крыжа.
– От «Учителя»? Так вы его видели?

–  Подъехал к моему магазину на лесовозе. Купил «Путеводитель по Закарпатью» и доложил о благополучном своем прибытии и о том, что все идет по плану.

–  Вторая удача, слава богу!
– Файн молитвенно приложил ладонь к груди.
– Теперь можно смело действовать. Вы, кажется, в добрых отношениях с путевым обходчиком Дударем?

–  Мы давно подружились с ним. Знаменитый резчик по дереву продает и дарит мне свои изделия, а я ему - редкие книги. Он также научил меня творить из дерева разные безделушки.

–  Отлично. Значит, ваше появление в доме Дударя никого не удивит, не привлечет внимания?

–  Да, уверен.

–  В какие дни вы обычно бывали у своего «друга»?'

–  Больше всего по праздникам и субботам.

–  Вот и хорошо. Сегодня суббота. Вы сегодня же отправитесь к Дударю. По моим расчетам, «Учитель» остановился на жительство у путевого обходчика.

–  Дударь - наш человек?
– изумился резидент,

–  Нет. Но это сейчас не имеет значения. Как вы думаете, сможет ли Дударь откровенно высказаться перед вами о своем новом постояльце?

–  Надеюсь. Если не выскажется сам, я ему помогу.

–  Ни в коем случае! Соблюдайте крайнюю осторожность! Не спрашивайте ни о чем. Наоборот, делайте вид, что вас абсолютно не интересует шофер Ступак.

–  Слушаюсь.

–  И если вы убедитесь, что Ступак находится вне подозрений, то улучите момент и передайте ему слово в слово следующее: «Завтра, в понедельник, приезжайте в Явор, зайдите в магазин Книготорга, где получите инструкцию, что вам надлежит делать».
– Файн усмехнулся и лукаво посмотрел на Крыжа: - Не беспокойтесь,.Любомир, до завтра вы будете знать, как проинструктировать Ступака.

Крыж поспешно закивал головой:

–  Я не беспокоюсь, сэр. Все будет исполнено в точности, как приказано.

Прихлебывая горячий, янтарного настоя чай из блюдечка, Файн спросил:

–  Горные туристы в Яворе имеются?

–  Как же! Явор с трех сторон окружен горами. У нас есть даже турбаза.

–  А рыбаки? Охотники?

–  Имеются и рыбаки и охотники.

–  Надеюсь, они под воскресенье не отсиживаются дома, а отправляются на рыбалку, на охоту, в горные походы?

–  Да. Чаще всего это бывает по субботам.

–  Вот и хорошо. И я сегодня прогуляюсь в горы под видом туриста, - неожиданно для Крыжа объявил Файн.

–  Вы? Решили покинуть мое убежище?

–  Только на один день.

–  Но, сэр, вы… Готовы вы к разного рода осложнениям?

–  Конкретнее, Любомир! Вас интересует, есть ли у меня советский паспорт и прочее? Есть все, что надо.

–  Я хотел уточнить, сможете ли вы себя чувствовать на советской земле советским человеком.

–  Вы сомневаетесь?

–  Простите, сэр, но я буду откровенным: да, это меня очень беспокоит.

–  Почему? Разве на моем носу стоит фабричная марка? Разве мои уши, лоб, глаза, губы не такие, как у советских людей?

–  Такие, но…

–  Говорите, Крыж, не заикайтесь.

–  Сэр, в вашем облике есть что-то не совсем советское.

Джон Файн рассмеялся, но в глазах его была тревога.

–  Красных рогов не хватает? Улыбка не социалистическая? Походка не пролетарская? Взгляд идеологически не выдержанный?

–  Вы шутите, а я серьезно озабочен.

–  Да в чем дело, Крыж, говорите толком!

–  Вам не хватает, сэр, внешней простоты, скромности, я бы сказал - обыкновенности. Вы чувствуете себя самим собой, богатым, независимым, всемогущим человеком, Джоном Файном, а не советским служащим.

–  Зря беспокоитесь. Я всемогущ здесь, перед вами, а там… среди советских туристов, я буду таким же, как они все. Дорогой Крыж, я три года был шефом лагеря для перемещенных лиц. Днем и ночью я видел перед собой двенадцать тысяч русских, украинцев, белорусов, слышал их речь, запоминал их характерные черты и так далее и тому подобное. Я даже позволил себе однажды, тренировки ради, пожить в соседнем лагере на положении перемещенного лица - и ничего, сошел за чистокровного русского. Могу быть и украинцем.
– Джон Файн легонько ткнул своего собеседника в грудь кулаком.
– Так что, любезный, не принижайте моих высоких и давно признанных достоинств.