Чтение онлайн

Проводив Ступака, Крыж вернулся в дом. Он плотно прикрыл входную дверь, дважды повернул ключ в замке, поправил шторы на окнах, а на конвекторы накинул ковровую скатерть. Вот на ком Файн отыграется! Этот не опасен, этот молча, терпеливо перенесет любые нападки и оскорбления.

— Ну и труслив же ты, Любомир! Не к лицу это резиденту.

— Я только осторожен, сэр, — учтиво, мягко ответил Крыж.

— Труслив! Если не осмелеешь, далеко не пойдешь.

— Мне и не надо далеко ходить. Я свое уже отходил. Вот бы вам побывать там, где бывал я, насладиться жизнью так, как я.

— Да, знаю. В молодости ты побродил по свету, покутил, поразвратничал. Прошлого не вернешь. — Файн открыл шкаф, достал из-за книг бутылку с коньяком и два хрустальных узких и высоких стакана. — Чокнемся, Любомир, по-русски и выпьем за твое будущее.

— Спасибо.

Они чокнулись, выпили. Файн вновь наполнил стаканы.

— Интересно, Любомир, каким вам представляется ваше будущее?

— Мое будущее? — Крыж пожал плечами. — Не представляю никак.

— Так уж и не представляете? Неужели у вас нет никаких планов на год или два вперед? Неужели не мечтаете?

Крыж отхлебнул коньяку, глубоко вздохнул:

— Если бы не мечты, нечем бы и на земле было держаться.

— Ну, и какие они, ваши мечты? Рассказывайте!

Резидент отрицательно покачал головой:

— Не будем, сэр, ковыряться в кровавых ранах.

— Так… Не хотите открыть железный занавес своей души. Что ж, я могу сделать сам. — Файн поднял стакан с коньяком на уровень глаз и, глядя на Крыжа сквозь янтарную, искрящуюся солнечными блестками жидкость, начал поднимать «занавес его души». — Вы, Любомир, днем и ночью просите всевышнего, чтобы он послал на земной шар гибель Советам. После установления в Яворе западного образа жизни вы надеетесь получить от нас за свои заслуги пост городского головы, а в придачу — новый двухэтажный дом на Ужгородской, где теперь детсад № 18, виноградники на Соняшной горе, принадлежащие колхозу «Заря над Тиссой». Так или не так, Любомир?

Крыж принужденно засмеялся:

— Почти так.

— Став городским головой, диктатором Явора, — продолжал Файн с воодушевлением, — вам захочется посадить на электрический стул не только всех местных коммунистов, их родственников, но также и всех, кто дружил с ними, кто сочувствовал им. И вы не пожелаете успокоиться до тех пор, пока не достигнете цели — не отомстите за свое низкое существование при Советах. Что же касается вашего быта, личной жизни, то вы привольно развернетесь! У вас в доме будет индивидуальный бар, ресторан, казино, дюжина молодых наложниц.

Файн поднес стакан к губам, медленно, смакуя, выпил коньяк, закусил яблоком.

— Но есть и другой вариант вашего будущего, Любомир. Однажды мы обнаружим, что вы недостойны нашего доверия, не окупаете того количества денег, которые получаете. Тогда… тогда вы попадете под грузовую машину или утонете в Каменице, повеситесь в собственному саду на старой яблоне или выпьете какой-нибудь яд. Может случиться и так, что ваш труп вообще не будет найден. Как видите, Любомир, выбор у вас небольшой. — Файн аккуратно заткнул пробкой бутылку с коньяком, спрятал ее в книжный шкаф и, потягиваясь, зевая, отодвинул с дверцы тайника портрет Тараса Шевченко, взялся за ремни конвектора. — Ну, мой друг, поработаем!

Крыж молча кивнул. Руки его были сжаты в кулаки. Он на волосок был от того, чтобы броситься на «товарища Червонюка», размозжить ему голову.

Файн и не подозревал, какого зверя разбудил. Когда все мешки со взрывчаткой были переброшены в тайник, Файн сел на них и рядом с собой посадил Крыжа:

— Ну, Любомир, догадались, зачем нам прислали такое количество взрывчатки?

Резидент угрюмо покачал головой:

— Нет.

— Догадывайтесь, я разрешаю! Да веселее!

— Гидростанция? — осторожно, неуверенно спросил Крыж.

— Не угадали, Любомир. Туннель!

— Какой?

— Тот, что по соседству с домом вашего друга Дударя.

Крыж резко побледнел и так вскочил с брезентового конвектора, словно мешок был раскаленным.

— Не бойтесь, — усмехнулся Файн. — Не вы будете взрывать туннель, а специалист своего дела.

— Ступак? — вырвалось у Крыжа.

— Да… Если же ему что-нибудь помешает, то это сделает ваш Андрей Лысак.

— Андрей Лысак? Какой же он специалист?

— Не беспокойтесь, сделает! Должен сделать.

— Но он даже не посвящен в наши дела.

— Посвящайте как можно скорее и действуйте. План операции проще простого. Один из этих конвекторов, снабженный взрывным устройством, будет погружен вместе с углем на паровоз, где работает Лысак. Когда паровоз войдет в туннель, Лысак под каким-либо предлогом выбирается на тендер и сбрасывает мешок вниз, на подошву туннеля. За свою жизнь молодой человек пусть не тревожится: взрывное устройство сработает не раньше, чем поезд пройдет через туннель.

«Лжешь ты, гадина!» — подумал Крыж. И он не ошибся. Файн действительно врал. Он отлично знал, что конвектор взорвется в то же мгновение, как только коснется подошвы туннеля.

— Ясно задание, Любомир? — спросил Файн, доставая из сумки пачку новеньких сторублевок.

— Ясно.

— Ну, раз так, то берите аванс, — Файн бросил деньги на колени Крыжу. — Получите в десять раз больше, Как только выполните задание. Доброй ночи!

Ранним утром другого дня, по дороге на работу, Крыж завернул на Железнодорожную улицу, к Лысакам. Открыла ему калитку бывшая монашенка. Она очень удивилась, увидев в такой ранний час друга своей хозяйки.

— Пан Любомир, что-нибудь случилось? Разбудить Марту Стефановну?

— Не надо. Андрей тоже спит?

— Нет, одевается. Он же сегодня начинает свою практику на паровозе.

— Знаю. Вот ради этого я и пришел. Поздравить хочу парня, пожелать счастливого пути.

— Справедливо делаете, по-божески. — Мария освободила проход калитки. — Милости просим.

Андрей стоял перед зеркалом в новеньком «рабочем» комбинезоне и повязывал галстук, когда Крыж вошел к нему в комнату.

— Доброе утро, Андрейка!

Широкая, радостная улыбка расплылась по одутловатому лицу Лысака:

— А, это вы, дядя Любомир! Здравствуйте! Легки на помине! Я только что о вас подумал.

— Интересно, как же ты подумал: плохо, хорошо?

— А почему же мне плохо о вас думать? Не имею никакого права.

— Для этого, мой мальчик, не требуется никакого права. Надо только иметь злое, неблагодарное сердце. А твое сердце, к счастью, и доброе и благодарное. — Крыж осмотрел Андрея с ног до головы, от батевских скороходов до пражского галстука. — Ты на работу собираешься, как на большой праздник. Правильно! Молодец! Работа в жизни человека — настоящий праздник.