Чтение онлайн

— Ты на работу собираешься? — тихо спросил Алекс, вторя моим мыслям, подошёл ко мне сзади и слегка прижался к моей спине. Его руки мягко легли мне на плечи, и он начал нежно поглаживать. От неожиданности я вздрогнула, но затем расслабилась, чувствуя странное, пугающе приятное тепло.

— Прости, что так быстро всё делаю, — продолжил он после короткой паузы. — Но так будет легче и быстрее переоформить опекунство над Лёшкой.

Я почувствовала, как во мне снова проснулась тревога.Что он на самом деле чувствует? Что движет им — забота или холодный расчёт? Сомнение на миг омрачило радость.

— Иди, собирайся, — мягко сказал он, чуть отстраняясь.

Я медленно поднялась в спальню. С превеликим трудом стянула с себя платье, будто оно удерживало на мне утреннюю сказку. Натянула привезённые Алексом джинсы и тунику, обулась в босоножки. Всё выглядело обыденно, но внутри ещё жило ощущение чего-то нереального.

Сумочку с телефоном и документами я в спальне не нашла, поэтому вышла на лестницу и громко крикнула:

— Лёшка, не видел мою сумочку и папку с документами?

— Они у меня! — донеслось снизу. — Я брал твои документы для заключения брака. А телефон я тебе поменял на новый. Женька уже успела перекинуть туда ваши фотки и переставить сим-карту!

Я нахмурилась. Всё это казалось чрезмерным — слишком много внимания, слишком много заботы, слишком много… денег.

Алекс, словно угадав мои мысли, подошёл ближе и спокойно сказал:

— Ты опять из-за денег расстраиваешься? Малыш, это вынужденная мера. Как только всё станет на свои места, ты сама будешь распоряжаться своими деньгами и заботиться о брате. Сейчас мне не в тягость потратить немного. У меня достаточно средств, чтобы помочь тебе.

— Я не привыкла, чтобы кто-то так на меня тратился, — тихо ответила я. — Для меня это немалые деньги.

— Ты теперь моя жена и должна принять это как должное. Ты жена, а не содержанка, ясно? И пусть хоть кто-нибудь попробует убедить тебя в обратном — не позволю! Заруби себе на носу: я никому не дам ни тебя, ни Лёшку в обиду!

Я с благодарностью прижалась к нему, чувствуя, как постепенно растворяется страх, как от его спокойного голоса становится теплее. Алекс в ответ обнял меня крепче и поцеловал в макушку.

— Поехали, — сказал он. — Мы с Лёшкой отвезём тебя на работу.

И в этот момент мне вдруг показалось, что, может быть, именно так и выглядит начало настоящей семьи — немного странное, неожиданное, но тёплое и живое.

Алекс протянул мне сумочку и папку с документами, куда уже успел вложить свежее свидетельство о браке — оно могло пригодиться при оформлении на работе. После коротких напутствий мы с ним и Лёшкой поехали к школе.

Дорога заняла не больше двадцати минут, но всё это время я сидела, уставившись в окно, словно видела перед собой не улицы, а новые страницы собственной жизни, которые боялась исписать неправильно.

У школьного крыльца Алекс помог мне выйти из машины, подал сумку и, задержавшись на секунду, сказал с лёгкой улыбкой:

— Не переживай. Всё пройдёт гладко.

Я кивнула и направилась к зданию школы, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит — не от страха, скорее от волнения.

Первым делом я зашла к директору для оформления документов. Директор — мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом — и его секретарь быстро заполнили бумаги.

— С датой в свидетельстве о браке нет ошибки? — уточнила секретарь, передавая документ директору.

— Нет, всё верно, — ответила я, чувствуя, как щеки начинают предательски краснеть.

— Так у вас сегодня было бракосочетание? — удивлённо подняла брови она.

— Верно, — ответила я уже с лёгкой улыбкой.

— Ну вы даёте! Почему же вчера не предупредили? Мы бы предоставили вам день отдыха! Поздравляю! — искренне воскликнула женщина. — А вы случайно не беременны?

— Ни случайно, ни как-либо ещё, — ответила я, стараясь не рассмеяться. — Пока это не входит в планы.

— Отлично, — подытожила она с удовлетворением. — Тогда можете приступать к работе. Сейчас познакомлю вас с нашим школьным врачом — она введёт вас в курс дела.

Директор, листая мои документы, вдруг поднял голову и с улыбкой сказал:

— Соколов Александр Николаевич — ваш муж? Юрист?

— Да, — кивнула я. — А что?

— Мы частенько обращаемся в его офис за юридическими консультациями, — пояснил директор. — Так вот вы какая дама его сердца! — Он рассмеялся. — Последние пару дней школьные сплетники только и обсуждали вас двоих. Женская половина чуть ли не слюной исходила, а мужская восхищалась вами без устали. Не смущайтесь!

Я покраснела ещё сильнее, а директор, видимо, решив добавить масла в огонь, продолжил:

— Кстати, наш физрук вчера видел вас в аквапарке. Говорит, вы там поставили на место каких-то нахалов. Одному, кажется, нос сломали?

— Ага, — вздохнула я, опуская глаза. — Вот так я и «засветилась».

— Очень даже удачно засветились, — усмехнулся директор. — Теперь никто из наших коллег точно не рискнёт к вам приставать.

В кабинет вошла врач — приветливая женщина средних лет с добрыми глазами. Она поздоровалась и забрала меня с собой в медпункт. Там подробно рассказала о моих обязанностях, показала инвентарь и журнал учёта.

К часу дня я почувствовала себя ужасно голодной. Только тогда до меня дошло, что за всё утро я ничего не ела и даже не пила. Во рту пересохло, желудок сводило от голода, а в животе предательски урчало.

— Тамара Михайловна, — осторожно начала я, — а где здесь можно достать питьевую воду?

— И воду, и еду можно купить в школьной столовой, — ответила врач, добродушно улыбаясь. — Пойдём, провожу. А то твой живот уже рычит, как медведь, которому мёда не дали.

— Я… денег с собой не взяла, — призналась я, смутившись. — Не подумала, что проголодаюсь.

— Ничего, — отмахнулась она. — Куплю тебе, потом вернёшь. На воде долго не протянешь.

— Подождите, может, что-то есть в кошельке, — сказала я, порывшись в сумочке.

Сначала достала новенький телефон, потом свой старый, потёртый кошелёк. Раскрыла — и удивилась: внутри лежало несколько тысячных купюр и сложенная записка.

Я развернула бумажку и прочла аккуратный мужской почерк:«Не забудь подкрепиться и ни в чём себе не отказывай. Твой любящий муж».

— Вот паразит! — невольно прошептала я, не зная, то ли смеяться, то ли злиться.