Чтение онлайн

– И… и… мало ем?

Громкий смех был словно пощечина. Возмущение и обида разорвали в клочья все очарование. Над ней просто потешались! Вздернув подбородок, Энджел рванула прочь.

– Стоять!

Крепкая хватка за руку помешала бегству. Играючи, мужчина развернул ее к себе и схватил за плечи. Жар широких ладоней просочился сквозь платье, отбирая дыхание. Какой сильный!

– Ты действительно думаешь, что у меня не найдется миски супа для прислуги?

– Для прислуги может и надеться, но швея в вашем особняке уже есть! – выпалила и тут же испуганно прикусила губу. Дура! Кому вздумала показывать характер?

Но герцог опять хмыкнул. Черная топь глаз стала гуще, завораживая колкими искрами, вспыхнувшими под толщей мрака.

– Еще одна лишней не будет, Ангел-который-мало-ест.

Энджел вспыхнула, опуская глаза. Еще несколько секунд мужчина разглядывал ее, но все же отпустил.

– Поступишь в распоряжение Матильды. Она все объяснит. И передай, что бы вызвала Роззи.

– Платье ушьешь. Полотенце тоже сама стирай, и нижнее белье… Нет-нет. Белье купить надо бы. Тощая! Что смотришь? Ешь!

Она и так ела. Ловила обжаренные кусочки сальца, что плавали в прозрачно-золотом бульоне, и отчаянно пыталась понять, почему думает не о еде, а какой-то Роззи. Неправильные, но очень настырные мысли раздражали и мешали насладиться пищей.

– И не вздыхай! Не люблю этого! Нельзя тебе много, иначе желудок скрутит. Господин доктор лучше знает, как доходяг выхаживать. Теперь слушай и запоминай: для горничных работу в доме назначаю я или сам герцог де Сармунд. Больше всего господин ценит послушание. Скажет на одной ноге прыгать – прыгаешь, скажет лечь спать на площади – идешь и ложишься…

Энджел похолодела. Создатель…Герцог самодур?! Но мисс Пери громко фыркнула, оглаживая белый передник.

– Волос много – мозгов мало. Никто тебя на площадь не отправит. Но тростью получить можешь. Наш уважаемый хозяин наделен Даром. Понимаешь?

С трудом. Энджел мало слышала о некромантах. В Ангалии остался лишь род де Сармунд, что носил в своей крови Дар говорить и договариваться со смертью. Они могли облегчить кончину или сделать агонию невыносимой, указать путь заблудшей душе или запутать ее, могли напитать амулет защитной силой или наслать проклятье. Но у каждого были свои способности. А еще поговаривали, что разозлить некроманта куда легче, чем обычного человека, ведь в его венах кипит темная магия – она и делает характер вспыльчивым и скверным.

– Я буду внимательна, мисс Пэри, – согласилась Энджел.

За такое место надо держаться! Даже если сюда возят Роззи. О, Создатель… Энджел зло захрустела лепешкой.

Женщина присела напротив, сложив крупные кисти замком.

– Вот именно деточка, и к тому же…

Договорить не успела.

– А, вот та грязная побирушка, о которой шепчется весь особняк!

На пороге появилась молодая служанка. Светлые, совсем как у Энджел, волосы собраны в тугую косицу, вздернутый носик презрительно наморщен, а грудь того и гляди вывалится из глубокого декольте.

– Уже закончила чистить камин, Клэр? – холодно обронила экономка.

Наглая девица прищурилась:

– Закончила!

– Так закрой рот и займись коврами в малой гостиной.

Темные глаза наполнились яростью, будто это Энджел отдала приказ. Громкий хлопок двери оборвал короткий и неприятный разговор.

– Тебе придется с ней работать, – повернулась к ней женщина. – Дрязги меня не интересуют – приказы должны быть исполнены. Разбирайтесь между собой сами.

– Но я ничего ей не сделала!

Устыдившись беспомощности собственной фразы, Энджел с удвоенной силой застучала ложкой.

– Дай Создатель и не сделаешь, – задумчиво проговорила мисс Пэри, а потом, гулко хлопнув по столу ладонями, поднялась. – Довольно разговоров. Доедай, и я покажу тебе кровать. Господин де Сармунд щедр, и те, кто живет в особняке, довольствуются комнатой на двоих. Поселю тебя к Лотте-кухарке. Тихая соседка.

***

Трость резко опустилась на узкую спину. С оттягом, жестко, оставляя за собой багровый след.

– Деся-я-ять…

Возбужденный стон любовницы не успокоил. Женщина извивалась и текла, но вместо привычного удовлетворения нутро выгрызали раздражение и злость.

– Одиннадцать… – захрипела на очередной удар, содрогаясь от удовольствия и боли.

Сколько он перебрал таких? Элитных шлюх, готовых засунуть в себя что угодно и стерпеть любую прихоть. Удары, брань, бесконечное количество любовников, когда одну имеет дюжина, заливая семенем с ног до головы. Но только Роззи наслаждалась своей работой. К черту ласку – этой нужен был крепкий кулак.

Любая вольность с ней превращалась в обоюдное удовольствие. Но только не сегодня.

– Пятнадца-а-ать! – захныкала, приподнимая ягодицы. Гладкая промежность блестела от сока. Натягивая шелковые шнуры, женщина тихо поскуливала, пытаясь вымолить разрядку.

И у него в штанах от напряжения свело, а в голове настырно шелестит тихое:

– Энджел…

Ангел, мать ее! Маленький рыдающий Ангел, который – ну надо же! – встретился в грязи лонторских трущоб! Бросился к нему под ноги, общипанный и грязный, умоляя о спасении Демона.

Что за идиотская насмешка судьбы? Хорошенькое искушение, так робко глядевшее на него из-под вуали черных ресниц. Как она вообще осталась нетронута до девятнадцати лет? Чушь! Но Смит не стал бы лгать…

– Господин, – не выдержав, прохныкала Роззи.

Еще один удар заткнул любовницу. Дэвид резко дернул шнуры, освобождая женщине ноги. Ей не нужно было объяснять – три года в одной постели не оставили между ними секретов. Поднявшись на колени, поползла к нему, вздрагивая и постанывая от возбуждения. Держится из последних сил. Знает, что если кончит сейчас – останется без любимых развлечений на несколько недель. И золота вполовину меньше. О, эта блестящая мера женской благосклонности! Наверняка Ангел еще не вкусила благоухающей отравы…

Зарычав от раздражения, сгреб в горсть роскошные медно-красные локоны любовницы. Подделка! Хна и золотой порошок сделали из русых волос огненную бурю, но раньше это не бросалось в глаза.

Ловко управляясь зубами, Роззи потянула вниз ткань, освобождая налитую желанием плоть. Заглотила сразу до основания и посмотрела вверх – именно так, как он любил. Руки связаны, задница оттопырена. Идеально, но все равно не то!

Похоть в зеленых глазах раздражала, отметины на спине – бесили, а еще эта новая горничная в его доме… Черт! Надо было выставить девку за дверь!