Чтение онлайн

Лис понял его затруднительное положение, сообразил, что добыча оказалась в ловушке, нужно только ее оттуда выудить. Он подошел к камням, понюхал и убедился, что горностай находится поблизости. Сунул морду в дыру, но она дальше лисьих глаз не лезла — мешали камни. Тогда он принялся выгребать из-под них землю лапами.

Горностай ощущал горячий дух врага у самою своего хвоста и слышал, как тот сопел, втягивая воздух. Пасть лиса просовывалась все дальше. Опасность явно возрастала. Тут железы, расположенные у анального отверстия горностая, непроизвольно выстрелили вонючей жидкостью прямо в нос лису. У того перехватило дыхание, он отпрянул, чтобы глотнуть свежего воздуха. Горностай воспользовался его замешательством, не медля ни секунды, развернулся в злосчастном тунике, чтобы видеть противника и пустить в ход зубы.

Одним запахом, пусть даже неприятным, от хитрюги лиса не отделаешься. Он и похуже чего-нибудь вынесет, когда есть надежда поживиться. Надо угостить его как следует, до слез, чтобы впредь неповадно было гоняться за горностаями, вцепиться ему зубами в рыло, разок-другой защемить, словно клещами, да потеребить за нос.

Именно здесь, в каменной западне, где у преследуемого нет никакой возможности удрать, а преследователь никак не дотянется, самое подходящее место преподать лису урок, наказать его за жадность.

Но и лис не лыком шит. Куда ему торопиться — сел на землю и стал ждать, уверенный в своей добыче. Ни одного шороха, близкого или далекого, слева или справа, не пропускал мимо ушей, всякий писк улавливал, готовый в любой момент схватить жертву за загривок.

На глупую лягушку, конечно, так охотиться можно и па мышь, которая недалеко от той ушла, тоже, а горностая такими уловками не возьмешь. Он и сам живет охотой, все приемы знает.

Прежде всего нельзя забывать об осторожности. Сначала надо понюхать, не трогаясь с места, а потом уж призвать на помощь уши с глазами. Горностаи высунул чуточку свои короткий нос из-под камней и тут же убрал. Затем еще раз повторил маневр, совсем немножко, на полшага, подтянув тельце вперед, и так же быстро укрылся.

Ну конечно, никуда лис не делся, продолжал сторожить. Горностай не дурак, он сразу это понял. Да и противный лисий запах чувствовал. Ладно уж, переждем.

Горностай продолжал маневры — то высунется, то скроется, то покажется, то пропадет. У лиса в глазах замельтешило и голова пошла кругом. В дыру тоже не сунешься: тяпнет тебя или вони напустит. Утомился лис от долгого сидения, никакого толку нет от такой охоты! Поднялся он со своего места, задрал хвост кверху, помочился и поплелся восвояси. Не успел на несколько шагов отойти, как горностай выскочил из своей темницы и перепрятался в другое место. Попробуй-ка его теперь достать!

На лугу, в нескольких прыжках горностая от Таммисту, в густой траве жила птица с длинным-предлинным клювом и коротеньким хвостом, величиною с голубя. Называлась она вальдшнепом или лесным куликом.

Когда в апреле погода перестала капризничать, вечера и ночи стали теплее, горностаи услышали, как вальдшнепы, летавшие над ольшаником, издают глухое и несколько гортанное хорканье и резкое циканье.

Ранним утром и вечером до наступления полной темноты разносились вокруг своеобразные звуки: «оок-оок, ции-ции». Днем птицы шелестели в траве и в старых палых листьях, а вскоре самка села на гнездо.

Горностаи охотились и на вальдшнепов. Да как же не охотиться, когда их слышно у тебя под самым носом и даже видно, как они взлетают с глухим хлопаньем крыльев, а не много погодя опускаются в траву чуть дальше и быстро бегут по земле.

Горностай прислушался, поднялся на задние лапы, чтобы определить направление, и длинными прыжками — для него вообще характерно скакать, а не бегать — помчался за вальдшнепом, но тот вскоре исчез. И так бывало каждый раз. Гнезда горностай тоже не нашел. Умела эта осторожная птица дурачить врагов.

Но однажды в начале лета горностаиха наткнулась прямо на птенцов. Наверное, они обнаружили себя, потому что пищали или неосторожно бегали, выйдя из укрытия. Она даже увидела маленькие комочки в коричневато-пестрых перьях, ковыляющие в траве и перепрыгивавшие-подлетывавшие с места на место. По крайней мере, один из птенцов был почти в лапах — даже слюнки потекли от запаха теплого и нежного вальдшнепика. Мало ли что годится в пищу, даже кузнечик или какой-нибудь жучок, да разве они могут сравниться с птенчиком! Но и на этот раз ничего, кроме собственных слюнок, хищнику не досталось.

В последний момент самка вальдшнепа словно с неба упала перед самым зверьком, на расстоянии полутора прыжков, как раз между барахтающимся в траве птенцом и мордочкой горностая. Сложив крылья и вытянув клюв, она будто сама просилась в пасть.

Чего тут еще ждать — прыгай и прихлопывай лапой! Однако на какие-то полшажка горностай опоздал-, вальдшнеп успел пробежать вперед настолько, что не попался, но и не пропал из виду.

Прыжки горностая становились все длиннее, все поспешнее. Вытянув лапы, распластав над землей тело и хвост, мчался он за птицей, как вдруг та взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Расправив крылья, она планировала над ольшаником, наверное снова повернув к своим птенцам.

И в следующий раз горностай вернулся с охоты на вальдшнепа с пустым «ягдташем». Хищник, конечно, умный и хитрый, а все-таки вальдшнеп вырастил птенцов под его носом на лугу возле кустов.

Горностай выскочил на край клеверного ноля и нос к носу столкнулся с зайчонком. Тот ужасно испугался, сиганул вверх и задал стречка. Как видно, он был зимнего помета, не такой уж маленький, вполне успел подрасти на молодом клевере, которым и сейчас лакомился.

То ли косой очень тихо жевал травку, то ли ветер дул в другую сторону и его не было слышно, то ли пряный аромат цветущего клевера и ромашек отбивал запах самого зайчонка, — трудно сказать, в чем тут дело, только встреча оказалась неожиданной и для горностая. Наверное, поэтому он несколько замешкался, прежде чем бросился вдогонку за косым, который удирал, прыгая вправо и влево.

Зайчонка еще мог бы спасти бешеный бег без оглядки и скачков по сторонам, стремительный бег по прямой такими длинными прыжками, какие только позволяют ноги, и не по густой росистой траве, а по широкой свободной тропке, где ничто не тормозит движения. А уж потом, оторвавшись от погони, петлял бы, сколько душе угодно, дабы запутать следы и сбить преследователя с панталыку, а там кружным путем, глядишь, и на прежнее место вернулся бы.

Однако зайчонок, молоденький и глупый, даже предположить не мог, что в это солнечное, пахнущее клевером и ромашками весеннее утро ему грозит опасность, не сообразил, что оказался на краю гибели, когда хищник вышел прямо на него и теперь наступает на пятки.

Зайчишка вприпрыжку пустился по полю. Горностай встал во весь рост, заглянул поверх шаровидных головок клевера и полетел за ним стрелой, а через какую-нибудь минуту уже висел у него на холке.

Однако заяц не мышь, которой достаточно разок щелкнуть по затылку. Заяц так просто не сдается.