Горняки
Шрифт:
– Давай, - с усмешкой согласился колдун.
– Тебе не привыкать, ты должна была исписать сотни листов бумаги в бытность свою стражницей.
– Он поморщился и покачал головой.
– Я передумал. Совсем из головы вылетело. Видел я художества в твоем исполнении, пишешь ты просто отвратительно, я от силы половину из тех каракуль разобрал...
– Я теперь только так делать и буду, - мстительно пообещала Стелла.
– Найму чтеца, - небрежно пожав плечами, легко отмахнулся от ее угрозы маг, - они и не такое в своей жизни видят. Как-нибудь осилит... Мне все равно давно нужно было секретаря найти, а то Фирн, бедняга, уже не справляется с кипами документов, писем, жалоб и претензий, которые ежедневно отовсюду приносят.
– Я пока займусь дверью?
– Исподлобья посмотрев на женщину, не смешивающуюся в разговор, спросил оборотень.
– Сейчас все исправим, - пообещал колдун.
– Нет, - вскинулся Мэйт, - я сам! Безо всякой силы!
– Филигранная и тонкая это работа, - подняв палец вверх, нравоучительно и наставительно произнесла Стелла, - и требует к себе она особого подхода, без магии!
– Ааааа, - с непонимающим видом протянул Илар. Поморщился и вынес вердикт.
– Бред какой-то... Я половину дома таким образом восстановил, и ничего, ни одна стена еще не рухнула!
– Пусть занимается, - она прищурилась и украдкой покосилась на кусающую губы сестру, напряженно о чем-то размышляющую.
– Хочешь, я вышвырну ее из города, придав соответствующим образом ускорение?
– Заметив ее взгляд, тихо предложил колдун.
– Это как?
– Заинтересовалась Стелла.
– Коленом под зад?
– Она - женщина, - колдун покачал головой, - я бы такого себе не позволил. Просто взял за шиворот и выставил из города...
– Пусть скажет, что хотела, - она вздохнула, - Фиа упрямая до невозможности. Она будет упорствовать и возвращаться до тех пор, пока своего не добьется. Не успокоится, даже если ты ее не просто из города выставишь, а куда-нибудь на вершину самой высокой горы перенесешь и в пещере снежного чудища замуруешь! Она беднягу прихлопнет, по камню завал разберет и вернется, я ее знаю!
– А вас точно в семье трое? Это я так, на всякий случай спрашиваю, вдруг еще одна припрется, эээ, в смысле, объявится...
– Исчезни, - мило улыбаясь, попросила Стелла.
– Уже, - ухмыляясь, отозвался Илар, - у меня там чай остывает, и интересное донесение из столицы лежит без дела. Само себя оно не прочитает!
– Счастливчик!
– Она печально проследила за тем, как иронично помахавший ей на прощание рукой колдун исчезает. Помедлила, и обернулась.
Мэйт под шумок улизнул, оставив их один на один. Кивнув в сторону дома, она спросила.
– Зайдешь, на этот раз нормально, человеческим способом? Не обещаю угостить пирожками и какао, но помыть и обработать руки разрешу.
– Агнию тоже так встречала?
– Беззлобно полюбопытствовала Фиона, поднимаясь следом за ней по ступеням.
– Нет, - Стелла сделала приглашающий жест рукой в сторону двери, украшенной резьбой, - ее я не хотела даже на порог пускать...
– Ты всегда была злопамятной, - Фиона потерла тыльной стороной руки бледный лоб, сбивая и без того стоящую дыбом косую челку, удлиняющуюся к левой стороне лица, и вздохнула, - как и все мы...
Стелла какое-то время смотрела на закрывшуюся за спиной старшей сестры дверь, поколебалась, и пошла на кухню, хотя и обещала оставить ее безо всего. Выглядела Фиа действительно паршиво.
Вернулась она довольно быстро, с повязанным вокруг головы длинным расшитым полотенцем, с усталым выдохом разместилась на стуле возле стола, закинула ногу на ногу и принялась рассматривать ладони со скептическим выражением.
– Подождать, что ли? Скоро само затянется...
– Ага, - угрюмо поддакнула Стелла, покачиваясь в кресле, - или отвалится! На раз!
– Отвечая на твой вопрос о том, как я здесь оказалась.
– Фиона взглянула на нее заблестевшими от смеха изумрудно-зелеными материнскими глазами, с золотистыми отцовскими искорками, притаившимися в глубине, и потянулась к маленькому подносу, где стояло все необходимое, чтобы она могла обработать ладони. Стелла искренне хотела верить, что Агния не убьет ее за тот беспорядок, что она устроила на ее рабочем столе. В конце концов, она сама виновата - нужно подписывать флакончики и тюбики, а не расставлять их без наклеек по цветам. Хорошо хоть по категориям делила.- Я серьезно поцапалась с начальником крепости, и уехала, не поставив его в известность, хотя это обязательное условие для всех, кто служит на границе. Но я была так зла, что не собиралась дожидаться письменного и официального разрешения, побросала вещи в сумку и переместилась в столицу. Собственно, мне было наплевать на его мнение по поводу моей самовольной отлучки, но несколько человек, в том числе и его личный секретарь, с которым я на короткой ноге, исправно прикрывали меня в течение нескольких дней. Как оказалось, он ничего не заподозрил и не успел донести о моем отъезде Людмиле, - она зашипела от боли, с обиженным выражением на лице потрясла ладонью, щедро политой каким-то зеленоватым составом, и пожаловалась, - щиплет! Уж извини, но назвать ее матерью после всего, что она сделала, у меня язык не поворачивается! Может быть, когда-нибудь я смогу понять причину ее безумных и неадекватных поступков, отыщу на глубине души самую малость сочувствия, наскребу чуть-чуть сострадания и смогу ее простить... А, кого я обманываю?! Я никогда не смогу понять и тем более простить ее!
– Как ты узнала об обмане? Мы с Агнией долгое время ни о чем не догадывались. Если бы не случайность, матери удавалось бы и дальше обманывать нас!
– Искренне удивилась Стелла, выпрямляясь в кресле от неожиданности. Упираясь ладонями в подлокотники, она подалась вперед, впиваясь взглядом в руки сестры, и только сейчас заметила, что ее запястья, открытые подкатанными рукавами замшевой коричневой куртки, ничем не украшены.
– Где твой браслет?
– Шокировано спросила она. И напустилась на Фиону, потянувшуюся за чистой тканью, лежащей рядом с флаконами на подносе.
– Ты с ума сошла, разгуливать без него?
– Я научилась блокировать мысли и чувства других людей, поэтому и сняла браслет, ну его к лешему!
– Она озадаченно нахмурила тонкие брови, поднимая на нее взгляд. Ее рука зависла в воздухе над столом.
– Почему-то мне кажется, что мы говорим о разных вещах. Что еще за обман с участием Агнии?
– Долгая история...
– А я никуда не спешу, - меланхолично поведала Фиа, - я ушла со службы...
– Мать сделала все возможное, чтобы не допустить наше с ней общение. Она написала мне от имени Агнии, можешь представить содержание этого письма, а от моего - ей. Думаю, если бы Агнии не взбрело в голову приехать сюда самой, мы бы так и не общались до конца дней, затаив обиду и злость друг на друга.
– Вполне в ее духе, - Фиона откинулась на спинку стула, и горько произнесла, - только я говорила не об этом.
– Что еще она успела натворить?
– Затаив дыхание и предчувствуя самое плохое, тихо спросила Стелла.
– Она заставила меня поверить в то, что ты не смогла справиться с обрушившимся на тебя горем и сошла с ума. Ты знаешь, мы не общались после того, как я уехала на границу. А тут она прислала мне письмо со следами высохших слез. Она написала, что ты пошла на поправку, стала веселей и бодрей, начала общаться с людьми. А потом внезапно почувствовала себя хуже...Лекари осматривали тебя, пытаясь определить, что с тобой происходит, но не смогли ничем помочь. Она сообщила мне, что ты потеряла связь с реальностью, перестала узнавать близких, стала вести себя совершенно неадекватно. Она боялась, что ты сойдешь с ума... Я, сломя голову, бросилась домой, но опоздала. Когда я приехала, тебя, - она криво улыбнулась и махнула рукой, - якобы тебя, уже заперли в комнате, закрыв на внешний засов дверь и забрав решетками окна. Я пыталась поговорить с тобой, достучаться до твоего затуманенного сознания, зацепиться за какое-то воспоминание и вытащить из того странного состояния, в котором ты находилась, но не смогла. Ты продолжала безвольно сидеть на постели так, как тебя устроили, обложив для надежности подушками, отрешенно глядя в угол комнаты, не реагируя на слова или действия. Я обращалась к разным магам и лекарям душ, ездила в Виттару к знаменитой целительнице. Она и посоветовала мне развить свои способности, научиться использовать силу эмпата и телепата, чтобы вытащить тебя из прострации, в которую ты впала. Раз за разом на протяжении пяти последних лет я возвращалась домой, терпела неудачу и в бешенстве уезжала на границу. Начальник крепости, как мне кажется, терпел меня и держал на службе только из-за того, что за эти годы количество желающих пробраться к нам сильно уменьшилось...Мне нужно было на ком-то выместить злость и разочарование, поэтому я патрулировала границу и днем и ночью, отрываясь на тех, кому не посчастливилось попасть мне под горячую руку.
– Как ты узнала правду?
– С трудом справившись с голосом, грозившим сорваться, спросила она.
Фиона невесело усмехнулась.
– Как я уже и сказала, начальник крепости не успел сообщить Людмиле о моем грядущем приезде в столицу. А я, разумеется, и не думала ее предупреждать. Я купила твои любимые фрукты, букет цветов и поспешила домой. Представь мое удивление, когда комната, где ты обитала все эти годы, оказалась пустой. Прижатая к стене ручная ведьма Людмилы, эта ее верная вечная помощница, попыталась поиграть в героиню, и отказалась мне все рассказывать. Мои доводы оказались сильнее, чем ее преданность, поэтому спустя пару минут она, заливаясь, как соловей, рассказала мне о том, что все это время кто-нибудь из ручных ведьм Людмилы, которые знали нас с рождения, пил зелье, принимая твой облик. Они защищались от эмпатического воздействия с помощью артефактов и заклятий, поэтому я и не заподозрила подвоха...
– После истории с Агнией я больше ничему не удивляюсь, - Стелла поставила руки на стол, с силой потерла лицо ладонями, и покачала головой, - хотя искренне не понимаю, как мать могла так поступить с собственными детьми... У нее ведь, кроме нас, больше никого нет!
– Видимо, в этом все дело, - Фиона деловито отодвинула в сторону один поднос, придвигая к себе второй. С оживленным любопытством рассматривая тарелки с аккуратными кусками пирогов с различными начинками, блюдца с орешками и вазочки со сладостями, она пошевелила пальцами, затрудняясь с выбором, и потянулась за ярким разноцветным мармеладом.