Чтение онлайн

Горцы неодобрительно загудели и закачали головами, некоторые сплюнули и засвистели. Даже молодой Тагнарод в ужасе прикрыл уста руками.

– Вот это другое дело! – буркнул карла седой в ответ на слова Кремлемира и наклонил голову, уже увенчанную короной златой, к горцу. – Клянись мне в верности!

Отец Итилмира подошёл к Хлоду и склонил колени. Не успел никто и слова вымолвить, как горец выхватил из ножен свой меч, блеснувший, точно искра, и пронзил горло князю карлов. Карлики-телохранители ахнули и тотчас же поразили несчастного Кремлемира своими мечами в живот и грудь.

– Слава Ариху! – крикнул храбрец и испустил дух.

Такую мужественную смерть принял Кремлемир, отец Итилмира, отважный воитель и лучший муж из рода Хванира.

Но не успело остыть тело Хлода III, как корону подхватил его сын – Хлод IV, ещё более изворотливый и жадный, ещё более коварный и злобный. Отдав почести своему мёртвому князю, карлы под водительством нового государя победоносно вошли в столицу горцев и подчинили себе пределы арихейского княжества.

Хлод IV велел собрать всех горцев на торговой площади, чтобы произнести свою речь. Зная, что его участь может быть такой же, как и участь его отца, он велел собрать многих жён и детей в окружение своих воинов, чтобы ни у кого из горцев не возникло желание на него напасть. Но понимая также, что не стоит унижать покорённый народ прямо сейчас, доводя его до последней черты, хитрый карлик, напротив, решил дать добрые обещания, чтобы горцы не удумали пойти на восстание.

– Слушайте меня, арихейские горцы! – воскликнул князь карлов, грозно озирая толпу. – Я Хлод IV, великий государь гор и подземелий. Мой отец, удумавший войну между нашими народами, сражён – пал в бою. Посмотрите, сколько крови пролито с нашей и вашей стороны, сколько сынов доблестных не вернутся домой, сколько отважных мужей не придут сегодня к жёнам. Разве этого мы все хотим? Нет, нет и нет! Мы всегда были друзьями, это всё непонятная жажда стяжательства заставила моего отца привести сюда войско. Я всегда был против этого! – Кто-то из свиты Хлода IV усмехнулся, вспоминая, как тот постоянно уговаривал отца напасть на горцев. – Но всё уже свершилось, и свершилось не по моей воле. Видят бессмертные боги, что это нападение не было моим желанием. Но теперь, когда ваш народ оказался под моей властью, я буду надёжно защищать его от нападений нелюдей и прочих злобных недругов. Многие воины вашего народа сложили головы в недавней борьбе с нелюдями, цвет лучших домов и родов потомков Ариха потускнел в этот лихой год. Потому теперь мы не можем оставить вас на произвол судьбы. Наши народы станут поистине братскими и многому научатся друг у друга. И пусть кровь-руда алая, пролитая сегодня на поле битвы, станет последней кровью, которая когда-либо пролилась у наших народов по вине дурных правителей. Тех самых правителей, что кроют народ непосильными налогами и поборами, которые насмехаются над тружениками, сидя на богатейших престолах, попивая зелено вино и пожирая, точно тучные свиньи, яства лучшего качества. Эти правители не ведают забот простых людей, а зачастую даже и воинов! Возрадуйтесь, мои подданные! Отныне нет таких правителей у наших народов, но вся власть принадлежит мне. И я освобождаю всех бедняков от налогов и поборов! Ни одна монетка не будет украдена богатыми у бедного народа арихейцев! – Тут многие горцы стали переговариваться и удивлённо смотреть друг на друга и на князя карлов, пока тот продолжал свою речь. – Не пристало правителю хвалить себя, но, видя ужасные качества наших прошлых государей, по вине которых разразилась эта война, я должен сказать и пару слов о себе. Я молод, мой ум не затуманен застарелой ненавистью или скупой жадностью. В отличие от своего отца, я не питаю вражды к арихейскому народу и всем сердцем желаю вам процветания и благополучия. И я достаточно мудр, чтобы помочь вам восстановить безопасность ваших детей и потомков. Сегодня же мы объявляем поход на нелюдей, чтобы защитить ваш народ от посягательств этих бездушных тварей. Вместе мы выбьем этих ублюдков с их насиженных мест и истребим их под корень!

Некоторые горцы даже захлопали этой речи. Она обнадёживала, и у многих появилась надежда на лучшее будущее, а главное – вера в то, что Хлод IV действительно желает добра арихейцам, раз готов вместе с ними проливать кровь карлов в борьбе против нелюдей. На самом деле он преследовал и свои интересы. Ведь до этого как раз участились нападения нелюдей на рудники карлов, поэтому борьба с этими дикарями была на руку прежде всего Хлоду и его народу.

– При нашей власти! – объявил Хлод напыщенно. – При нашей власти бедные станут вершить судьбы. Вы, друзья мои, – настоящий цвет народа! Бедные люди и настоящие труженики – вот на ком держится целое государство. И потому именно вам надлежит иметь при себе оружие, чтобы вы могли защитить себя от рабства.

Князь карлов лгал, совершенно не краснея. Ведь все горцы и так имели при себе оружие, иначе не было бы и ополчения. Зато множество знатных арихейцев, которые были наиболее умелыми воинами, опасными для власти Хлода, были разоружены. Им было запрещено носить при себе оружие и иметь его в своих домах. При этом карлы не стали забирать его себе, но по велению Хлода передали наиболее бедным горцам из Нижнего конца, а оставшееся – сложили на складе, доверив охранять своим ратникам. Так дорогое оружие знати оказалось у простых людей, которые даже не умели с ним толком обращаться. Однако иная судьба ожидала мечи и доспехи членов княжеского рода. Это оружие, овеянное славой и окутанное легендами, карлики переплавили в железный постамент, на который водрузили трон Хлода IV в Подземельном городе.

Так горцы утратили прежнюю вольницу. Так померк цвет их народа. Лучшие сыны благородных домов сложили головы в борьбе с нелюдями ужасными, были растоптаны карлами подлыми, а выжившие в этих кровавых схватках были оплёваны завистью низких и ничтожных, что долгие годы клокотала в сердцах кабацкой голи. В этот же день Тагнарод, единственный сын Тагнараха, был отправлен в изгнание – ему под страхом смерти было запрещено возвращаться в Рухрог. Однако карлы сдержали часть своих обещаний. Они действительно загнали нелюдей подальше в горы, пусть и не истребили их под корень, как говорил Хлод.

Этот день и последующая ночь запомнились на всю жизнь и Итилмиру. Именно тогда он лишился отца и брата. Бездыханные их тела привезли к ночи в дом и положили на столы. Всю ночь мать плакала над ними, трясясь от ужаса и горя. Подобный плач доносился почти из каждого соседнего дома. Потому эта ночь была прозвана в народе Ночью Плакальщиц.

Итилмир молча смотрел на белые лица своего отца и брата и не понимал, что теперь делать и какова будет завтрашняя жизнь. Казалось, если он уснёт, то завтра всё должно быть как раньше – отец снова будет поутру напевать что-то под нос, а брат весело делиться своими размышлениями за завтраком. Но нет, ничего этого больше не будет. И оттого слёзы наворачивались Итилмиру на глаза. Он знал, кого во всём винить: карлов, конечно же, карлов и их подлого князя, поправшего воинские заветы и честь. Однако вскоре сон начал одолевать Итилмира, и мальчик уснул.

Во сне Итилмир увидел поистине прекрасную картину. Он будто бы проснулся и всё действительно было как встарь: отец и оба брата живы, а он бегал по улице и веселился. «Хорошо, что всё снова так!» – думал мальчик и радовался. Вдруг отец позвал его к себе и сказал: «Не упивайся горем. Прошлого не воротишь – живи и помогай матери и нашему народу!» Тут Итилмир проснулся и понял, что всё это был сон, всего лишь сон, а не правда.

Похороны Кремлемира и Дорогаста прошли не так, как все ожидали. Карлы строго-настрого запретили горцам сжигать умерших по старому арихейскому обычаю. Ведь на это расходовалось дерево. «Это всего лишь ложный ритуал! – сказали они. – А дерево нам нужно для других важных дел. Ваши вымыслы не учитывают деловой истины». На самом деле карлы просто боялись сами соваться в Бусый лес, что рос к западу от Смарагдовых гор, а если и делали это, то очень неохотно. Многие из них, пойманные берегинами, и вовсе не возвращались оттуда. Поэтому они считали каждое срубленное дерево, не позволяя и горцам в этом деле быть, как они считали, расточительными.

Кремлемир и Дорогаст были погребены даже без гробов – в белых тканях. Не смогли с ними положить их верного оружия – ведь его карлы раздали бедноте. Оттого на душе у Итилмира и его матери Ольбеды было ещё тяжелее.

Нижний конец Рихога, однако, долго не лежал в руинах. Вскоре карлы помогли своим недавним врагам отстроить избы бревенчатые и разрушенные чертоги. Но многие постройки были сооружены уже в стиле карлов, в то время как арихейское зодчество постепенно приходило в упадок. Дворец Тагнараха и вовсе был перестроен для наместника князя карлов. Также карлы надёжно заложили туннели, по которым нелюди могли проникнуть в Рихог.

Вскоре среди горцев даже появились такие, кто слился со своими прежними недругами, и их подрастаюшие дети обещали быть коренастыми и широкими в плечах. Они скорее напоминали родичей карлов, нежели самых обычных людей. Среди вступивших в связи с карлами было больше женщин, которым не досталось мужей среди своего народа. Несмотря на то, что некоторые горцы препятствовали этому и готовы были взять в жёны по две или три девы, те, напротив, противились. Ведь их отцы и братья пали в битвах, и в итоге власть в семье постепенно перешла к недальновидным матерям, которые радовались таким бракам, полагая, что именно в смешении с карлами состоит будущее арихейского народа.

В последующие годы род Хванира пришёл в упадок, несмотря на то, что в нём не допускалось таких браков. Но, к счастью, в воспитании Итилмира Ольбеде помог её брат Ольбенир – дядя мальчика. Он очень кстати вернулся из путешествия на запад и помог поддержать какой-никакой порядок в доме.

Шли годы. Под внимательной опекой дяди Ольбенира и своей матери Итилмир превратился из мальчика в мужа, достойного рода Хванира, который изревле славился витязями мудрыми и почти былинными удальцами. Итилмир вырос высоким и статным, в отличие от низкорослых потомков смешанных браков с карлами. Об арихейском происхождении говорили и его каштановые волосы, ниспадавшие на слегка покатый лоб, и серые, как боевой булат, очи, окаймлённые слегка выгоревшими ресницами. Лицо Итилмира было не круглое, как блин, да и не острое, как топор, но лишь слегка заострённое, с бледными округлыми щеками и небольшими, почти незаметными веснушками под глазами и на носу. Длинной бороды Итилмир не носил, а порой и вовсе её сбривал. После перенесённых ужасов нрав его стал жёстким, а ум трезвым. Можно было подумать, что он за свою жизнь прошел жестокую войну – такой отпечаток наложили на него потери родных в детстве.