Чтение онлайн

Всё очень просто: мы выдавливаем из неё признание, вынуждаем свидетельствовать против главаря гангстеров, на счету которого сотни кровавых сделок и убийств. Но, со своей стороны, в обмен на информацию пообещали защиту, при том, что готовы закрыть глаза на многие мелочи, что числились на её счету. Всё шло хорошо, до тех пор, пока не начала играть свою игру. Я был втянут в конфликт и, фактически, меня поставила перед выбором: или я с ней, или прерывает наш договор, и сливает свои показания другой службе. Я пошёл на уступки, нарушив собственные правила, доверил своё сердце и принял её боль, как свою – стал частью маленькой команды.

Никто не знает до сих пор, что к ней я был неравнодушен. Мне показалось, что её присутствие затмит ту боль, что разрывала мне грудь, из-за ошибки, допущенная в юности. В её словах услышал своё предназначение, а в глазах увидел будущее, в котором мы вдвоём. Хотя бы так… Я увидел в её спасении свой переход в другую жизнь, возможность добежать до линии горизонта, описанная в снах…

Но теперь могу сказать, что потерял… Потерял я всё: её жизнь, веру в себя, необходимость служить. А причина, как всегда, кроется в банальных вещах: я заснул, расслабившись под действием алкоголя, но, проснувшись, живой не нашёл.

Вот вам и ответ… Вот и причина, почему храню бутылки, но не откупориваю; почему на них смотрю, но не горю желанием поддаться искушению хлебнуть. И эта девушка, которая сейчас в моих объятиях… которой рот прикрываю ладонью, наслаждаясь запахом волос – это та ошибка, которую себе не простил. И это тот вызов, который не мог игнорировать!

Для меня, перед тем, как уйти, это возможность завершить свою карьеру достойно, исполнить свой долг с честью, обелить чистоплотную личность и выполнить обещание, данное ранее. Я не пожалею силы, чтобы эту девушку сберечь, направить по жизненному следу и пожать ей руку, в конце. Обнять по-мужски так, как десять лет назад мечтал. Сделаю так, словно это – моя дочь. Словно я живу последний раз, и повтора не будет.

Слово мужчины – закон.

– Долго ещё…? – спрашивает шёпотом, сквозь мои пальцы.

Но я стою и ноль внимания… С одной стороны, я напуган и мне страшно, жутко боюсь допустить ещё одну ошибку, а с другой – что-то невероятно сильное во мне просыпается… Я слышу шаги приближающихся бойцов «Колибри»: скрежет мелких камушков под подошвами, и даже дыхание эхом отражается в моём сознании. Но, мой нос тонет в пышной нежности волос девушки и запахи, которыми вовсю благоухает, вызывают противоречивые чувства, вынуждают посмотреть на неё, как на «вкусную» самку, освободить её уста и руку пустить ниже пояса… Но, разве я способен на такое?

– Делаешь так, как я скажу: сейчас, я отпускаю тебя, и мы быстро идём в тот вагончик, что в нескольких метрах от нас… Ты меня поняла? – спрашиваю тихим шёпотом.

– Ага! – вырывается из юных уст.

– Да тихо ты!

– Прости, офицер… Дико хочется на волю.

– Мне тоже. Сейчас, меняем свой облик, притворяемся строителями, и «валим».

– Скорей бы…

– За мной!

Я отпускаю её губы, отрываюсь от запахов волос и тяну за собой, скользя спиной по бетонной стене. Увидев вагончики монтажников, в которых может быть то, что наши жизни сбережёт, в моей голове родилось нечто новое, похожее на план. В просторном помещении парковки – полумрак, и это нас спасает. Вокруг – ни души из тех, чьи дула нацелены на поиск движущихся теней, и это наш шанс вырваться из порочного круга. Я иду тихо, пригибаясь, в одной руке держа пистолет наготове, а другой – тяну девчушку за собой. Она не сопротивляется, а копирует все мои движения. Я чувствую её страх, но желание выскользнуть на свободу сильнее тех порочных чувств, что вынуждают забиться в угол, и стать дрожащей тварью.

Я дёргаю за ручку – ничего; пробую вторую – закрыто, открываю ещё одну и меня встречает застойный воздух замкнутого пространства, в котором люди хранят свою униформу. Это то, что нам нужно! Я закрываю за собой, и умываюсь потом – меня бросает в жар и лёгкий ступор сменяется желанием превратиться в ежедневного трудягу, чья задача – благоустройство холодных бетонных помещений.

– За дело! – шепчу я девушке.

Внутри – темнота, тёплый воздух, пропитанный резиной и запахами электроинструментов, перемешанный с пылью. Я включаю фонарь и всовываю в девчачью руку, – она берёт его молча, вживаясь в роль прожектора… Хорошая работа! Мне нравится её сообразительность – мы существуем на одной волне: все мои движения она знает, все мои желания чувствует и угадывает каждую мысль, что рождается в следующую секунду… Я перебираю руками одежду, а она мне подсвечивает; я примеряю спецовки, а она мне подсказывает, что будет лучше… Что мне подходит, и какая из того набора придётся в пору, чтобы не выглядеть идиотом. Вот это да! Вот это инстинкты!

– Вот, – шепчу я ей, возвращая фонарик. – Полминуты, чтобы нырнуть, – вручаю униформу строителя, в которой будет выглядеть моим напарником.

Девушка ныряет в штанины, закрывает замок до шеи, попутно, склеивая липучки. Что ещё? Осталось поместить рюкзачок на плечи, испачкать лицо в строительный камуфляж, напялить защитные очки, каску и перчатки… Возможно, в чем-то перебор, но я вешаю на неё всё, что поможет вжиться в роль невысокого парнишки, с крашенными волосами и серьгой в носу. Пусть думают, что хотят, но мы – строители, работающие сверхурочно!

– Как я выгляжу? – спрашивает она.

– Слушай меня сюда: выходишь следом за мной, как будто мы – монтажники, вышли прогуляться в обеденный перерыв… Ничего не бойся, – ты за моей спиной! – повторяю я, как мантру, а сам даже понятия не имею, что нас ждёт за тем углом.

– Стой! Я боюсь, офицер! – меня отдёргивает и тянет за шкирку назад. – Я… А если… Если вычислят? Если ничего не выйдет? Пообещай! – шепчет мне, уцепившись за шиворот.

В полумраке мне чётко виден блеск её глаз и страх, который невозможно скрыть, насколько сильным бы ни был характер… Что мне делать с этим ребёнком? Я беру и отрываю её пальцы, высвобождаю оранжевую униформу из её рук, на голову одеваю строительную каску, а глаза прячу под солнцезащитными очками.

Выходим…

Я иду спереди, она – сзади. Я ступаю небрежно, распространяя звонкие шаги, она – крадётся за мной следом, как рысь, боясь нарушить тишину. Я неровно иду, размахивая одной рукой, а во второй держу пистолет, всунув в карман штанин, но она – тянется за мной, пытаясь уловить мою руку, чтобы подхватить и уцепиться, как за якорь. Меня это бесит, а ей всё равно; меня это злит и нервирует, а девушка подтягивает за шиворот, хватаясь за рубашку, за жёлтенький жилет, как несмышлёное дитя.

Мы приближаемся к выходу из подземной парковки, – к широкому въезду для машин, с ярким шлагбаумом, и скользим тихонечко у края левой стены. С одной стороны, я не вижу причин, которые могут побудить желание нас остановить, с другой – пистолет давно наготове, и мои руки дрожат… Я вырываю левую руку, огрызаясь тихонечко; отбиваюсь от неосознанного желания вцепиться в меня, как в локомотив. Но говорю ей сквозь зубы: «сама»; шепчу ей грубо: «отвали… свою руку от меня убери». А она, то ли не понимает, то ли наплевала на правила, установленные мною – так и норовит подхватить мою ладонь, чтобы пойти, как будто мы пара, словно я – её отец.

Я сдаюсь, и на выходе тащу за собой, приняв её руку, как дар. Она горячая, мягкая и нежная, как клочок бумажки, который страшно даже смять. Держу бережно, чтобы не порвать. А она не успевает – вприпрыжку идёт, поддерживая рюкзачок, что сползает с плеча. Но, что же я вижу перед собой? Напротив – два, всунув руки в карманы; по сторонам – ещё несколько, прочёсывают взглядом территорию… И пара темных фургонов. Знают ли они, что сегодня суббота и нерабочий день? Понимают ли, что за пределами стройки в касках не ходят? Осознают ли, что строители так не выглядят, и униформу снимают на выходе из территории стройки?