Чтение онлайн

Или нужно подождать, или дело совсем в другом…

Я бросаю весь свой гнев, пытаясь игнорировать внутренний голос, который говорит: «Беги… Оставь её, на хрен, и лети! Спасай свою шкуру». «Молчать!», — говорю ему в ответ. «Пошёл прочь!», – кричу и прижимаю уши кулачками, в которых сжимаю рукоятки пистолетов. Я хожу взад-вперёд, а боковым зрением наблюдаю, как девушка собирает остатки телефона… Это останки умершего существа, что мог накликать беду! Но с его ошмётками бережно относится, как будто это – её мать.

А я нервозно хожу и пытаюсь до десяти сосчитать. Как меня и учили: в рот что-нибудь взять, прикусить, сделать глубокий вдох и задержать… Гнев в себе растворить, злобу разогнать, страх в силе утопить, а паранойю – в разуме растворить.

Я делаю глубокий вдох – сразу выдыхаю. Набираю снова – мгновенно выпускаю. Делаю ещё раз – повторяю, и ещё раз – завершаю… Чувствую, как руки снова уму подчиняются, в глазах темнота растворяется, тело преображается и разум, вместе с кислородом, растекается по жилам. Я прислоняюсь спиной к любимому окну, и медленно к полу скольжу, посматривая на движения девушки, которая завершает похороны устройства.

Ставлю на предохранитель, и отсылаю в надёжное место пистолеты. Но продолжаю взглядом сопровождать фальшивые «похороны».

– Это подарок Элис, – говорит она, когда замочек отдела, где обрёл покой прах телефона, был закрыт. – Этот корпус… Те рисунки – она сама нанесла.

Я сижу, и сам себе удивляюсь. Насколько взрывоопасный человек! Ведь, минутой ранее, готов был убить, а теперь меня давит жалость и злоба за мерзкий проступок. Можно же было без истерии и эмоций, без крика и нервных метаний?! Ещё раз убеждаюсь, насколько разрушительны могут быть действия, когда не контролируешь себя… Нельзя поддаваться страху! Он только и ждёт, когда ты дашь слабину, пустишь на воздух горький голосок и примется тебя поедать… Твоими же руками убивать.

Сижу на левом колене, смакуя плодами своей глупости, что чётко выражены на её лице. Но, сказать «прости», язык пока не поворачивается.

Девушка стирает сопли рукавом и снова говорит, как ни в чём не бывало.

– У меня есть ещё один, – достаёт из бокового кармашка такую же узенькую «плитку», только чёрного цвета, с матовым покрытием, чуть поменьше ныне усопшего. – Его нужно зарядить, и поменять прошивку, – вертит перед носом, но прячет в своих руках.

Однако, наглая… И не боится же, что и этот отправлю на тот свет.

Я растягиваю губы, и пытаюсь улыбаться. Но получается, как-то, кривовато. Спрашиваю:

– Откуда?

– Спёрла у одного. Мне задержал оплату за парней… Вот я и…

Я приподнимаю брови озадаченно, вытаскиваю голову из капюшона.

– Продолжай, – говорю, увидев на её лице смятение, и признаки лёгкого стыда.

На голове шапка, после недавнего инцидента, так и продолжила висеть кривовато, лишь щеки чуть загорелись, порозовели; бледные губы растянулись, вынудив трещинки раскрыться, а глаза её и до этого блестели темно-синими камушками. И только чубчик не хочет сдаваться – под натиском шапки не желает слипаться со лбом.

– Короче, было дело… – работала с трансиками. Искала партнёров, договаривалась о встрече, и за небольшую плату их сводила вместе, чтобы… Ну ты понимаешь, в общем.

– Сутенёр, что ли? – я оформляю её мысли в одно слово.

– Мне не нравится, – посредник. Была посредником, между клиентом… То есть, тем, кто обожает секс с транссексуалами, и, собственно, мальчиками из нашего сообщества, – говорит она, закуривая снова. Но, затянувшись, решила продолжить, выпуская вместе со словами дым. – До тех пор, пока вот эта вот херня не приключилась…

Интересно, о чём это она?

– Какая?

– Ну… Охота на нас, – объясняет мне, погружая голову в туман. – Что бы ты не думал, хочу предупредить, что «это» ненавижу, и делала только из-за нужды. Понимаешь, – деньги. Всё из-за них.

– Дальше говори!

– Да что говорить?! Я…

– Про убийство! Какое отношение к этому делу имеет телефон?

– А, – ты про это, – говорит протяжно, осознанно. Её опять повело, – сигареты сильные. – Я стащила у последнего клиента, с которым встречался Джереми.

Сказала, как отрезала.

– Почему раньше молчала?! – я приподнимаюсь на корточки.

– Только не разбивай и этот… Прошу! – меня умоляет щенячьим голосом.

– Не тяни кота… Говори же дальше!

– А я и говорю, что стащила у клиента, после того, как он меня «кинул». Именно у того, где столкнулась с «птичкой» лицом к лицу…

– Дальше! – не терпится мне.

– На следующий день, ближе к ночи, когда пришла за Джереми, я увидела, как… В общем, там я увидела эту «птичку», которая за мной погналась. Но я выбежала на дорогу, где меня ожидало такси. Парень быстро увёз, а тот меня потерял…

– Офигеть! – моя голова просто взрывается. – Почему ты молчала? Почему мне приходится вытягивать из тебя, как из шпиона? – спрашиваю я, смахивая пот со лба. Холодный пот, в который уже двадцатый раз окунает за последние несколько часов. – Ты подтверждаешь, что это устройство было дома у того, кто причастен к убийству друга?!

– Ну это же те, – с «птичкой» на шее! Они у него постоянно… Как будто охрана.

– Дай мне сюда!

– А ты его не…

– Нет, не разобью! Это улика, – важная вещь, из-за которой произошло преступление…

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего не хочу… Просто, дай мне в руки.

Я беру, и чётко ощущаю мягкое шершавое покрытие. Кручу его в руках, верчу перед собственным носом, пытаясь отгадать, где же лицевая сторона, а где низ. Ногтями прощупываю боковые грани, чтобы найти границы крышки аккумулятора. Но тщетно! Устройство сделано монолитной плитой, спереди которой чётко вырисовывается рамочка широкого тёмного экрана. Я давлю на кнопочку, а он молчит. Я стучу по ладони, пытаясь разобраться в его конструкции, а он не скрипит, нигде не чувствуется люфт.

С виду от простого смартфона никак не отличить, но, отсутствие маркировки, надписи бренда и характерного дизайна, говорит о том, что это новая модель, некий прототип совершенного устройства. Либо же вообще не телефон, а некий девайс, предназначение которого знает только хозяин. Потому что на корпусе нет ни объектива камер, ни отверстий для микрофона, а есть только usb-разъём.

– Офицер, ты же не конфискуешь… Не так ли?

– Карин, ты понимаешь, что это может быть?

– Что?