Чтение онлайн

Вероника быстро продвигалась по дорожке, выложенной мелкими разноцветными плитками. Дорожка петляла среди увитых диким виноградом беседок, изящных лавочек и выбеленных горшков с цветами. Когда впереди сквозь обильную листву проглянула кованная ажурная решетка калитки, её и окликнула сама хозяйка, словно наблюдала за Вероникой ровно до того момента, как она почти достигла цели. Именно этого Вероника и побаивалась. Женщина часто восседала в одной из беседок с книгой в руках. Или ещё увлекалась вышиванием крестиком, создавая настоящие картины. Полностью взяв на себя организацию свадьбы и, очевидно, решив побить в этом деле все мыслимые рекорды, она стала нервной, раздражительной, вконец вымоталась и стала возникать в самых неожиданных местах. Вероника отчасти понимала её рвение: когда у тебя такая красавица дочь, об этом хочется оповестить весь свет. Но в сети бесконечных разговоров о предстоящем грандиозном торжестве попадались невинные люди.

– Вероника, милая, не могла бы ты уделить мне минутку? – пропела Елизавета Аркадьевна самым приветливым голосом.

Вероника обернулась. Она, как никто другой, хорошо знала, что значит такая минутка. Как правило, она выливалась часа в полтора и заканчивалась чаепитием.

Женщина возвышалась над подстриженными под линейку кустиками. Она была высокой, статной, немного полноватой, всё ещё очень яркой. Её тяжёлые густые волосы были подкрашены из-за седины, но в молодости, судя по фотографиям, она была натуральной блондинкой. Причёски дама всегда делала старомодные, с высоким пучком и обвивающими его толстыми косами. У Ирины были такие же голубые глаза, как у матери. Выглядела Елизавета Аркадьевна свежо, эффектно, но какая-то неестественная суетливая манера держаться прибавляла ей в возрасте. Сегодня её лицо оживляло изумрудно-зелёное платье, нечто среднее между сарафаном и халатом. Она несколько заискивающе, несмотря на разницу в возрасте, улыбалась Веронике. Привыкнуть к такому обращению было трудновато, хотя в последнее время Вероника часто сталкивалась с подобным. После её приезда все самые уважаемые в городе люди наперегонки бросились знакомиться с ней и пытались всячески расположить. Кажется, она уже только и делала, что наносила визиты или сама принимала гостей. В результате на работу и чтение выходило не более двух часов в день. А ведь она, истосковавшись по научной работе, планировала выбираться из-за письменного стола только в университет.

При всём уважении к Елизавете Аркадьевне, Вероника действительно хотела ещё хоть что-нибудь успеть.

– Я не отниму у тебя много времени, – пообещала женщина, не дожидаясь ответа и, заговорщически улыбаясь, увлекла Веронику в беседку.

Среди плетей дикого винограда, свешивавшихся с крыши, было довольно уютно. Солнце, просвечиваясь сквозь листву, отбрасывало на лица причудливые пёстрые полутени. На низком столике стояла ваза со спелыми персиками. Елизавета Аркадьевна пододвинула её Веронике.

– Угощайся.

Но Вероника покачала головой. Она только что подкрасила губы.

– Детка, я просто не знаю с чего начать, – женщина всплеснула руками. Уже с первой фразы Вероника поняла, что это надолго, и так просто ей не вырваться, – Моя проблема не совсем обычна… – в глазах собеседницы мелькал непривычный недобрый огонёк, – Ах, у меня в последнее время вообще одни проблемы!

– Ну, наверное, так и должно быть. Вы выдаёте замуж дочь. Такое бывает не каждый день, – терпеливо заметила Вероника.

– Да, но то что беспокоит меня… Это не объяснить просто словами. Я думала, что полностью подготовилась к разговору, решилась, а теперь, вот, не знаю с чего начать. Ты, наверное, посчитаешь меня выжившей из ума старой дурой!

Елизавета Аркадьевна картинно рассмеялась. Вероника немедленно изобразила на лице сладкое недоумение.

– Что конкретно вас беспокоит? – она попыталась привычно решительно, но не напористо направить разговор в нужное русло.

– Понимаю, ты торопишься, – последовала долгая пауза, – Я хочу поговорить об одном парне… – женщина сжала и разжала пальцы на столе, – про Диму Казанцева. Роман, кажется, пригласил его. Его отца и мать я, конечно, сама пригласила, иначе меня просто сочли бы невоспитанной. Да и, если честно, к Виталию я отношусь спокойно. Он, конечно, резковатый человек, но с его работой… А вот мать и сын… Они такие странные. Я их боюсь.

Вероника тут же поняла, что имя Димы Казанцева только что слышала в разговоре с Ириной наверху, и невольно в ней начал пробуждаться интерес.

– У Романа в последнее время довольно тесные отношения с этим молодым человеком, я имею в виду по работе. Я этого не одобряю, но сказать ему прямо мне, разумеется, неудобно. Не могу же я сразу испортить отношения с зятем.

Елизавета Аркадьевна выразительно стрельнула глазами.

– Не люблю я этого Диму. У девчонок он, конечно, с языка не сходит. И, надо признать, он привлекательный парень. Похож на мать, черты лица у него не такие грубые, как у отца. Но я никогда не была падкой на мужскую внешность. Моё мнение: избалованный, высокомерный, жутко наглый. Правда, вся молодёжь сейчас наглая. Ты им слово – они тебе десять. Взять хотя бы Романа…

Только зародившийся интерес начал улетучиваться. Вероника с трудом сдерживала резковатый вопрос: «Причём здесь я?».

– Ах, Господи! Не знаю, как мне объяснить…Я готова признать, всё это – старая история, и причина моего отношения к нему в его матери…

Елизавета Аркадьевна потеряно повела плечами.

– Я всё же решусь кое-что рассказать тебе про неё, Вероника. Это очень необычная женщина. У неё такой жуткий взгляд. Никогда ничего подобного в жизни не видела. Даже не могу описать, но когда она смотрит на меня, я покрываюсь мурашками. У тебя ещё будет возможность в этом убедиться. Она ни с кем не общается, почти никуда не выходит, да вообще никто про неё ничего толком не знает. Никто, кроме меня. Поверь, я никому не рассказывала то, что хочу рассказать тебе. Да и не стала бы, если бы у меня не было на то серьёзных причин. Бедный Виталий, как я его всегда жалела… Ох и натерпелся он с ней!

Вероника поняла, что нарвалась на самое худшее, что только можно вообразить – на сплетни, в которых её ненавязчиво вынуждали стать соучастницей. Елизавета Аркадьевна, между тем, огляделась, как будто их могли подслушивать из кустов, и чуть наклонилась к Веронике.

– Я, конечно, не хочу показаться сплетницей, но то, что я сейчас скажу – чистая правда! В молодости, а в молодости она, ничего не попишешь, была красавица! Да что говорить, она и сейчас ещё фору даст любой красотке. Так вот в молодости она спуталась с одним бандитом, он даже убил кого-то из-за неё. Не буду всё сейчас перечислять, но за ней много чего водилось, о чём и говорить не хочется. А Виталий из такой семьи! Он женился на ней, закрыв на всё глаза, а как его мать была против! Так если бы она после свадьбы успокоилась… Благодарила бы Бога, что он вытащил её из ямы. Не знаю, чего ей не хватало. Муж ей разве что луну с неба не доставал. Все ещё удивлялись, что его так заклинило на ней? Но я-то знала всегда, она его приворожила. Не считай меня сумасшедшей. За её семьёй это водилось. Ведьма она самая настоящая, больше никак не скажешь! Это сейчас любая шарлатанка может в газете рекламу разместить, а в наше время тюрьма бы по ней плакала. У неё и мать такая же была, и к бабке вся деревня ходила сглаз снимать, порчу, на картах погадать. Если соперницу устранить нужно, мужа вернуть, навредить кому-то – за деньги она всё делала. Не одного человека со света сжила! Внучка унаследовала это от бабки. Можно в это верить, или не верить, но я знаю, что говорю, я ведь почти выросла вместе с ней, мы в соседних дворах жили. Она промышляла колдовством. И даже одну молодую дурёху этому учила. Уже не из-за денег, конечно. Этого-то у неё стало после замужества как грязи. Ей это нравилось. Ей нравилась власть над людьми. И красота её какая-то неестественная, жуткая.

Елизавета Аркадьевна так увлеклась, что Вероника даже испугалась за неё. Взгляд женщины куда-то провалился, она словно забыла о существовании Вероники.

– Ах, извини, – Елизавета Аркадьевна внезапно очнулась и виновато улыбнулась, – нет смысла ворошить прошлое. Я это всё рассказала, чтобы ты поняла, почему я и к сыну не могу побороть неприязни. Может это несправедливо, но взгляд у него точно как у матери.

Женщина сделала долгую паузу, во время которой на её лицо плавно возвращалось привычное выражение любезной дамы с крохотной слабостью немного и безобидно перемыть чужие кости.

– Одно время он, кажется, ухаживал за моей дочерью, но далеко это не зашло. И, слава Богу! А потом Роман так некстати завёл с ним дружбу. Одним словом, он стал часто к нам захаживать. Наверное, тебе это покажется полной глупостью, но не так давно я стала замечать, что он как-то странно разглядывает мою дочь. Понимаешь, не как мужчина – красивую женщину. Как-то по-другому, украдкой со спины.

Елизавета Аркадьевна снова помолчала, вскинула глаза. У Ирины также взлетали длинные ресницы.

– Понимаю, всё звучит очень глупо. Ты, наверное, злишься, что я зря отнимаю у тебя время. Но если бы я знала, к кому обратиться, кто не покрутит пальцем у виска. Я просто места себе не нахожу…

Вероника улыбнулась. Женщина, очевидно, как-то по-своему истолковала её улыбку, потому что сразу приободрилась.

– Ты появилась вовремя, моя милая. Я подумала, что ты как раз такой человек, который хотя бы попытается меня выслушать и понять. И не будет смеяться. Ведь это твоя профессия, в конце концов. Наверняка, тебе приходится выслушивать и не такую чушь.