Чтение онлайн

И он крепче сжал Саймона. Саймон ахнул, его глаза широко распахнулись, рука прижалась к груди.

— Мое сердце… — прошептал Саймон, и Клэри поняла, поняла по взгляду на его лицо, что оно начало снова биться. Она сморгнула слезы, которые как туман заполонили ее взор. Она услышала крик Саймона от боли; ее ноги, не слушаясь ее, двинулись вперед, но она была отброшена, словно ударившись об невидимую стену. Кто-то схватил ее — Джейс, подумала она. Кто-то держал ее, пока что-то вроде небольшого торнадо вращало Саймона и демона, блокируя их поле зрения.

Видения стали появляться в тумане. Клэри увидела себя и Саймона детьми, держащимися за руки, идущими по улицам Бруклина; у нее в волосах были заколки, а Саймон ерошил ее волосы, его очки были на носу.

Они были там снова, играли в снежки в центральном парке; и ферма Люка, с летним загаром, вися вниз головой на ветках деревьев.

Она видела их в Джава Джонс, слушающих ужасную поэзию Эрика, и летающий мотоцикл на заднем плане, врезавшийся в парковочное место, Джейса, который стоял там и смотрел на них, щурясь от солнца.

И там был Саймон с Изабель, его руки, обхватившие её лицо, их поцелуй; и она могла видеть Изабель такой, как её видит Саймон: хрупкой и сильной, и очень очень красивой.

И это был корабль Валентина, Саймон на коленях Джейса, кровь на его губах и рубашке, и кровь на горле Джейса, и открытый портал в Идрис, и обветренное лицо Ходжа, Саймон и Клэри снова, Клэри рисует Печать Каина ему на лоб. Морин, и ее кровь на полу, и ее маленькая розовая шляпа, и крыша в Манхэттене, где Лилит возродила Себастьяна, и Клэри передала ему золотое кольцо через стол, и Ангел поднимался из озера перед ним, и он целовал Изабель.

Все воспоминания Саймона, его воспоминания о магии, его воспоминания обо всех них, они вытягивались и закручивались в моток. Это сияло, как бело-золото, как небесный свет. Вокруг стоял звук, как надвигающаяся буря, но Клэри едва слышал его. Она протянула руки, умоляя, хотя она не знала, кого она умоляла.

— Пожалуйста… — Она чувствовала руки Джейса напряглись вокруг нее, а затем край шторма поймал ее. Она поднялась в воздух, несясь прочь. Она видела, что каменная комната уменьшалась с ужасной скоростью, и шторм взял ее крики о Саймоне и превратил их в звук, похожий на рваный ветер. Руки Джейса упали с ее плеч.

Она была одна среди хаоса, и на мгновение она подумала, что Асмодей солгал им, что не было выхода, и они были обречены навсегда пребывать в этой неизвестности, до тех пор, пока не умрут.

А потом земля приблизилась. Она увидела жесткий мраморный с золотыми прожилками пол Зала Соглашений, прежде чем она врезалась в него. Столкновение было сильным, повредившим её зубы; она автоматически сгруппировалась, как ее учили, и остановилась около фонтана с русалкой в центре комнаты.

Она села и оглянулась вокруг. Комната была наполнена абсолютно молчащими, внимательно разглядывающими лицами, но это не имело значения. Она не смотрела на незнакомцев. первым она увидела Джейса, он приземлился в позе, готовой к сражению. Она увидела, как расслабились его плечи, когда он оглянулся вокруг и понял, что они были в Идрисе, и война закончилась. Там был Алек; его рука все еще находилась в руке Магнуса. Магнус выглядел больным и измученным, но все же живым.

И здесь была Изабель. Она была совсем недалеко от Клэри, всего в футе от нее, может чуть дальше. Она уже была на ногах, осматривая комнату один, второй и, в отчаянии, в третий раз.

Все они были здесь, все, за исключением одного.

Она взглянула на Клэри, её глаза блестели от слёз.

— Саймона здесь нет, — сказала она. — Он действительно пропал.

Молчание, державшие в своих руках сборище Сумеречных охотников, казалось, разрушилось взрывной волной: внезапно появились нефилимы, бегущие к ним. Клэри увидела свою мать и Люка, Роберта и Маризу, Алину и Хелен, даже Эмма Карстаирс, продвигалась, чтобы обнять их, исцелить их, помочь им.

Клэри знала, что они хотели как лучше. что они бежали на помощь, но она не чувствовала облегчения. Её ладонь крепко сжимала золотое кольцо, она свернулась калачиком на полу и наконец то позволила себе заплакать.

— Кто теперь будет представлять интересы Фейри? — спросила Джиа Пенхаллоу.

Зал Соглашений был увешан синими знаменами победы. Они выглядели как кусочки неба. На каждой из них была золотая руна триумфа. Это был ясный зимний день, и свет проникал сквозь окна и мерцал между длинными рядами стульев, которые были установлены перед помостом в центре зала, где Консул и Инквизитор сидели за длинным столом.

Сам стол был украшен золотом и синим цветом: массивные золотые подсвечники, которые практически закрывали Эмме вид на представителей Нижнего мира: Люка, представляющего оборотней; на молодую женщину, присутствовавшую от лица вампиров Лили и на самого известного среди всех- Магнуса Бейна, представителя магов.

Место представителя Благого народа не было занято. Из числа сидящих в зале медленно поднялась молодая женщина. Ее глаза были полностью голубые, даже белок, а ее уши были заострены как у Хелены.

— Я Кейли Уайтуиллоу, — сказала она. — Я буду представлять Благой двор.

— Для благих целей? — спросила Джиа; ее перо летало над бумажным свитком.

Кейли потрясла головой, ее губы сжались. Шепот пробежал через комнату. При всей яркости плакатов, было напряженное, а не радостное настроение. В ряду сидений напротив Блекторнов сидели Лайтвуды: Мариза с прямой спиной, рядом с ней Изабель и Алек, их темные головы согнулись вместе, когда они перешептывались. Джослин Фейрчайлд сидела рядом с Маризой, но не было не единого знака присутствия Клэри Фрей и Джейса Лайтвуда.

— Неблагой народ отказался от представителя, — сказала Джиа, записывая это своей ручкой. Она посмотрела поверх своих очков на Кейли. — Какие новости вы принесли нам с Благого двора? Они принимают наши условия?

Эмма услышала Хелену с другого конца их ряда, она сделала глубокий вдох. Дрю, Тави и близнецы были слишком молоды, чтобы присутствовать на собрании, технически, никто моложе восемнадцати лет не мог присутствовать, но для них было совершено специальное рассмотрение, так же как и для Джулиана, который был непосредственно затронут в том, что стало называться Темная война.

Кейли стала проходить между рядами стульев, двигаясь прямо к помосту. Роберт Лайтвуд поднялся на ноги.

— У вас должно быть разрешение, чтобы обращаться к Консулу, — сказал он своим хриплым голосом.

— Разрешение не дано, — сказала Джиа. — Оставайся на месте, Кайли Уайтвиллоу. Я прекрасно тебя слышу.

Эмма почувствовала прилив жалости к девушке фейри, все смотрели на нее взглядом острым как ножи. Все кроме Алины и Хелен, которые сидели вместе, тесно прижавшись, держа друг друга за руки, их костяшки побелели.