Чтение онлайн

"А теперь еще и священник повис", – невесело подумал майор. Ох, чуял он, что это дело ему особенно аукнется!

Сдвинув папки подальше от глаз, Литвинов полез в свой любимый нижний ящик, в котором со времен ссоры с Вельмой снова появилась бутылка. Не водки, правда, а коньяка, но тоже ничего было.

Взяв чашку Вельмы, Литвинов допил остатки ее кофе и плеснул немного коньяка. В том самом ящике, в котором пряталась бутылка, также лежали их с Усовым наработки по мороку. В свое время они побывали у Вельмы дома, после чего девственно непрочитанными ею снова вернулись в отдел.

Закурив, Литвинов разложил их перед собой. Его косые и кривые каракули перемешивались на забрызганных кофе листах бумаги с аккуратным почерком Усова, кратко указывая имена жертв, места обнаружения тел, а также номера дел. Некоторые из них были старыми, некоторые – более свежими, и все они в принципе подходили под морок, но проблема была в том, что их было слишком много.

Листая записи с начала, Литвинов, откровенно говоря, засомневался, что чародейка что-то смогла бы найти в них. Может, разве что, в тех, что были посвежее, в смысле, трупов, похороненных хотя бы за последний год или два, которые она могла, например, по-тихому извлечь из могил, понюхать там… Ну, или как-то еще прощупать на предмет чар, оставшихся в них. Она же говорила, что сильные чары, а морок был из разряда именно таких, оставляли следы. Значит, что-то можно было выудить.

С другой стороны, нужно ли было это делать, если Литвинов и так знал, кто выпускал смертоносный морок?

Не поленившись развернуться, Литвинов сбил пепел в ненавистное ему растение, сожравшее его телефон. Выпив коньяк одним глотком, майор плеснул себе еще и перекинул сразу несколько листов, особенно внимательно остановившись на последнем.

– Ах, ты ж бл*дь… – неожиданно выдохнул он.

Чародейка неторопливо перешла дорогу с тыльной стороны участка, куда не выходили окна 311-го кабинета, и, обогнув здание бывшего общежития, нырнула в шашлычную. Еще каких-то полчаса назад, Гера бы раз сто сглотнула слюну, попав в плен сногсшибательных запахов, витавших в шашлычной, но после чародейского вторжения в ее мысли, она испытывала только нарастающую мигрень.

– Примите мои искренние извинения, – сказал Ряжский, когда Гера села к нему за стол. – Я не хотел вторгаться в ваше личное пространство, но ваша защита не оставила мне выбора.

Гера чуть приподняла шляпу, предательски натиравшую ей лоб, и смерила адвоката, стильно одетого во все черное, более чем оценивающим взглядом.

Еще в церкви чародейка почувствовала некие волны, которые, собственно, и не дали ей вовремя преобразиться в подобающий вид убогой скромницы, но тогда Гера не придала этому значения, а зря, ведь эти же волны настигли ее и в участке, где совсем не скромно потарабанили в дверь, то бишь в голову.

– Попробуйте шашлык, – как ни в чем не бывало, продолжил Ряжский. Ему как раз подали порцию энного, и ему просто нетерпелось предложить его Гере. – Он просто восхитителен!

– На кого вы на самом деле работаете? – спросили Гера, даже не взглянув на шашлык. Она бы с большей готовностью повелась бы на обещания Литвинова бросить пить, курить, матюгаться и лезть в драки, чем поверила бы, что адвокат в деле об убийстве священника оказался чародеем типа случайно. И по херу, что по его собственному утверждению он представлял интересы церкви двенадцать лет, что, кстати, в данный момент по просьбе Геры самым тщательным образом проверял Антон.

– Вы знаете ответ, – улыбнулся адвокат, будто Гера выдала какую-то шутку. – Хотя лично мне больше нравится называть это партнерством, – добавил он, погрузив кусочек шашлыка в рот. – Ммм… Бесподобно! – причмокнул он.

– То есть партнерство с Абросимовым подтолкнуло вас вписать мое имя в жалобу еще до того, как я переступила порог церкви? – Чародейка выразительно выгнула бровь.

– Как и сказал ваш коллега, даже если бы вы соответствовали всем правилам приличия и вошли в церковь вообще старухой, настоятель все равно спустил бы на вас всех собак. Ваша работа в отделе ведь не является тайной, и имя ваше не засекречено.

– Вы еще и подслушивать умеете! – язвительно усмехнулась Гера. – Красота! Может, мне стоит подать жалобу на вас?!

– Вы, кстати, можете обратиться в профсоюз по поводу жалобы от настоятеля, мол, что это дискриминация, на что, конечно же, всем плевать, но…

– Вы просили, – жестко перебила Гера, – сохранить ваш секрет и не говорить моим коллегам, кто вы. Я так и сделала. Вы просили встретиться с вами, и я и здесь пошла вам на встречу. Так чего вы хотите? Кроме как поведать мне занимательную историю о том, как чародей записался в друзья к церковникам. Они, кстати, знают кто вы? – не без издевки спросила чародейка.

– А! Вот и первые признаки шантажа! – Дожевывая шашлык, Ряжский довольно потер ладони. – Прав был Теодор: вы, Гертруда, легких путей не ищите!

– Легкие пути обречены, – сказала чародейка, начиная раздражаться. У нее были дела и поважнее, чем слушать какой-то пустой треп. Например, все же побывать в комнате священника. – И все же вы не ответили: чего вы хотите?

– Что-то назревает, Гертруда, – загробно понизив голос, сказал посерьезневший Ряжский.

– Ого! – очень натурально выкатила глаза чародейка. – Да вам бы книги писать! Ну знаете: о женском, о футболе…

Ряжский улыбнулся и отодвинул от себя шашлык.

– Вы же заметили, что настоятель не особо проявил заинтересованность в раскрытие дела? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Уверен, что заметили. А знаете почему? – Ряжский положил локти на стол и подался вперед. – Потому что в убийстве замешаны чары, о чем ему известно. Только за последний месяц трижды собирался Поместный собор 2 , а послезавтра должен состояться Архиерейский собор 3 .

– К чему вы клоните? – перебила чародейка.

– Приближается годовщина, – нисколько не обидевшись, ответил Ряжский. – Убийство священника чародеем тот самый венец, которого так ждала церковь. Прибавьте сюда происшествие с генералом, и вы получите идеальную формулу законного, если не сказать священного, беспредела.

Гера потерла переносицу и, сдвинув обратно на лоб шляпу, посмотрела в окно. Годовщина начала переворота, о которой говорил Ряжский, и правда приближалась. И так уж сложилось исторически, что, несмотря на то, что всем уже давно было насрать на жертв переворота, каждый год в тех или иных городах происходили провокации. В основном их, конечно же, устраивали бравые ребята из рядов очистителей, но исходя из слов Ряжского, церковь, имевшая свой зуб на чародеев, собиралась благословить горящий факел очистителей.

В принципе ничего нового в этом не было, однако упоминание Ряжским генерала прямо намекало на его интерес в предстоящих делишках. Как жертва чар Карташов мог поддержать церковь вполне официально и даже под овации своих овец в погонах, что было бы даже эффектно, если бы не одно "но": следы очистителей вели к генералу – влиятельному чародею, успешно выдавшему себя за человека.

Следы те, правда, всплывшие во время расследования убийства домохозяйки-шпионки, были мутноватыми и само собой доказать что-либо не представлялось возможным, но для чародейки и ее отдела, принявшего во время того расследования на себя весь удар, доказательства были не нужны. И да, учитывая все это, праздники предстояли еще те.