Чтение онлайн

Он зашёл в просторную комнату, где из всего обещанного гостям комфорта было более слабое освещение, что уже радовало. Второе – не было матового стекла и никаких других неожиданностей для внешних глаз. Только после 40-секундного изучения комнаты Джон наконец-то обратил внимание на обнаженную девушку лет 22-23-х.

– Гвендолин, – представилась она и поправила длинные каштановые волосы.

Он кивнул в ответ. Ну, вроде здесь уже попривычнее, без всяких там нравоучительных лозунгов. Он сразу лег на кровать, а девушка по движениям подстроилась под его желание массажа, который должен был закончить начатое в инфракрасной сауне расслабление. Она явно работала здесь уже давно, так как техника массажа у нее была просто безупречна: без лишних усилий она быстро разминала нужные точки. Джон сначала думал молча получать удовольствие, как он обычно это делал. Но атмосфера Дома любви не спешила его охватывать, и к тому же ему до сих пор было интересно, что здесь всё-таки происходит.

– Почему так давно работаешь здесь? – спросил Джон. – С нами бывает нелегко.

– Мне нравится, – ответила она.

– Давай попробуем честно, – Джон развернулся и лег на спину.

– Здесь хорошо платят, а у меня есть мечта…но тебе не скажу, иначе не сбудется, – хихикнула Гвендолин.

– Давай вопрос на вопрос, – предложил он.

Девушка кивнула, так как решила, что игриво-позитивное настроение со стороны клиента это хорошо. И это было бы справедливо, если бы речь шла не о Джоне Айроне.

– Как ты давно занимаешься нейтрализацией? – она взглядом указала на катетер для боевых стимуляторов на левом предплечье.

– Охотой за головами? После смерти отца, – спокойно ответил Джон. – И это ответ сразу на три вопроса: «как давно?», «из-за чего?» и «зачем?».

– Ты действительно охотник, – немного завелась Гвендолин. – «Стреляй» теперь ты.

– Что ж, перейдем к основному действию, – Джон провел внешней стороной ладони по щеке Гвендолин. – Я все-таки прилично заплатил за это.

– Здесь не продается секс, только любовь и красота, – ответила она, мягко обхватив его кисть, но не убирая её от своего лица.

– Потому я и здесь, – Джон не моргая смотрел в её карие глаза. – Только любви здесь не больше, чем в борделе мадам Питерсон.

Он вновь лег на живот.

– Ты просто не позволяешь ей охватить тебя, – девушка продолжала гладить плечи Джона.

– За такие деньги, это не моя проблема, – Джон, как лев, довольно заурчал.

– Не все меряется деньгами, – попыталась уколоть его Гвендолин.

– А твоя мечта? –

По её дыханию, Джон понял, что она нисколько не обиделась. И не таких угрюмых, видимо, обслуживала, но и он и не таких доводил. В какой-то момент ему стало нравиться здесь гораздо больше, потому что в заведении мадам Питерсон все его притязания на моральное доминирование могли бы закончиться жалобой к мадам. Это привело бы к немедленной «моральной» кастрации, что, в свою очередь, вызвало бы несказанную радость у Кристиана, а такого исхода Джон не мог допустить ни при каких раскладах. Здесь и сейчас ему пока ещё позволяли вести себя, как непоседливому ребёнку, который своими вопросами ставит взрослых в неудобное положение.

– Ты здесь близко общаешься с другими девочками? – спросил Джон.

– Хочешь, чтобы я посоветовала другую? – Гвендолин пальцами сыграла по точкам релаксации. – Они все идеальные и особенные, как и я.

– В идеальном нет особенности, – Джон снова повернулся, чтобы ещё раз оценить Гвендолин. – Особенность – это история наших недостатков.

– Ты так говоришь, потому что свет Сына не озарил и не изменил тебя, – ответила она.

Тут Джон понял, что так напрягало его в посетителях. Их взгляд был одинаковый, а, соответственно, и они были каким-то одинаковыми. Потому его внимание и привлёк ветеран, что его взгляд ещё сохранил самобытность.

– Его свет не меняет, а заменяет тебя, – произнес Джон. – Но смотрю, тебя это ещё не коснулось.

Гвендолин немного отодвинулась от него, как будто его еретические рассуждения могли быть заразными.

– Прости. Я просто невежда из Нижнего города. Не более того, – он рассчитывал, что искренность извинений вернет Гвендолин хорошее расположение духа, но все равно не удержался. – Ты очень милая, но помни, в борделе, как бы он ни назывался, погоня за мечтой легко превращается в жизнь.

Несмотря на извинения Джона, Гвендолин стало неуютно. Такой клиент, который не хотел открываться и расслабиться, не попадался ей с тех времен, о которых она предпочитала не вспоминать. Даже если он сам не оставит отрицательный отзыв, его неудовлетворённость могут заметить менеджеры, и ей понизят класс принимаемых клиентов. А уже там придётся работать по старинке, пока те не дорастут до высших проявлений любви, потому что главное в политике заведений такого толка: клиент должен возвращаться снова и снова, пока не изменится. Она не хотела вновь опускаться до этого и посчитала, что лесть, как универсальное оружие против мужчин, должна всё исправить.

– Ты очень остроумный, – нащупывала слабые места Гвендолин. – Идеальнее фигуры у мужчин из Нижнего города я не встречала.

Джон оставил это без внимания, хотя последнее было правдой, и он знал это, так как не раз уже слышал подобное. Ни грамма лишнего, но при этом не худой. Плечи не слишком широкие, из-за чего общий силуэт не потерял некоей неуловимой грации. Изящные, но сильные руки. Что ещё нужно, чтобы покорить женское сердце. И это всё было «натуральным», доставшимся ему от родителей. Отсутствие эмоционального участия ввело Гвендолин в замешательство. Ничего не помогало. Отточенные движения стали путаться, как и мысли в голове. Всё же она взяла себя в руки и решила просто насладиться общением, в надежде, что и гостю эта непосредственность понравится, хоть это было и не по регламенту заведения.

– Шрамы? Усердный наёмник на службе нашего Бога, – она провела по одному из них пальцем.

– Умеешь читать мужские шрамы? – Джон сел на кровать перед ней.

– Видела многих ваших, – ответила она, поправив волосы и вспомнив уже что-то приятное из прошлого. – Ты много раз видел, как умирают? Когда тускнеют глаза?

Ей явно не хватало острых ощущений из прошлой жизни, как и многим, кто перебрался наверх из Нижнего города.

– Я не остаюсь с ними до конца, умирают уже без меня, – Джон не хотел говорить о работе, потому что не гордился тем, чем занимается.

– А если выстрелят в спину? – удивилась она.

– У них нет шанса, – улыбнулся Джон, видя, как в Гвендолин проснулось то, что местные старательно прячут.

– Как ты это определяешь? – искорки в её глазах разгорелись ещё сильнее.

– У меня было так же много клиентов, как и у тебя, – Джон и не собирался переубеждать её. – Как по мне, убийцы и шлюхи – лучшие эксперты в человеческой анатомии.

От этих слов Гвендолин еле заметно вздрогнула, но, вздохнув, улыбнулась, а потом звонко и одновременно тихо засмеялась, уткнувшись в его плечо. Несмотря на его простоту и грубость, с ним она вновь почувствовала себя настоящей.