Чтение онлайн

В южной части города раньше были шахты (а, может, и сейчас есть). Там высятся, как курганы в степи, отвалы из переработанной породы. Говорят, один российский учёный придумал, как эту породу ещё раз просеять, чтобы извлечь совсем мелкие крупинки золота, которые в ней скрываются. В России его технологией не заинтересовались, а в ЮАР – внедрили.

Почва тут бурая, почти красная. Очень непривычно это выглядит, не по-нашему. Был такой художник в Йоханнесбурге: Виктор Иванов. На что любил Южную Африку, а похороненным здесь быть не желал: «Не хочу лежать в красной земле!»

Иванов приехал ещё в конце 1930-х, с хором донских казаков-эмигрантов на гастроли. Просторы Трансвааля напомнили ему родные степи. Решил остаться, устроился карикатуристом в крупную газету. При Горбачёве думал уже съездить в Россию, поглядеть перед смертью. Но не получилось.

Выполняя его последнюю волю, вдова-немка повезла его прах из Южной Африки на Дон. Там села на теплоход и сказала капитану, что нужно ей в станицу Кременскую. А капитан говорит: «Нет больше такой станицы. Она под водой. На её месте водохранилище».

Но дело серьёзное, надо помочь. Когда достигли водохранилища, капитан приказал остановить судно там, где когда-то была Кременская. И вдова опустила в воду прах казака из Йоханнесбурга.

Летом в Йоханнесбурге бывает очень жарко и солнечно. Внутри дом'a и квартиры залиты светом. Поэтому в букинистических магазинах можно заметить много книг с выцветшими корешками. Но световой день в Йоханнесбурге не так долог, как у нас в это время года. Темнеет здесь не позже семи тридцати.

Из-за множества светлых дней тут активно пользуются солнечными батареями. В тауншипах, районах чёрной бедноты, городские власти устанавливают их на крыши домов, чтобы жители могли экономить на электричестве. Правда, подрядчики не всегда добросовестны. Бывает, что ставят батарею не на солнечную сторону, а переделывать их потом не заставишь. Скажите спасибо, что хотя бы так установили.

Можно подумать, что, раз тут Африка, то и холодов не бывает. Но, во-первых, в ЮАР много климатических зон. Есть даже горнолыжный курорт (правда, кататься можно лишь пару месяцев). А во-вторых, зима тут всё-таки наступает. Весны и осени нет, зато лето и зима сменяют друг друга каждый год. Иногда даже снег идёт, но на земле не залеживается: тут же тает. В те месяцы, когда москвичи мучаются от жары, в южном полушарии жители главного города ЮАР сидят у каминов или электрических обогревателей.

В Москве центральное отопление, поэтому бывает, что и в минус пятнадцать держат форточки открытыми. А в Йоханнесбурге такой роскоши нет. Когда ночью около нуля, холодрыга дома такая, будто спишь на улице.

Варианта два: укрываться слоеным пирогом из одеял и пледов или покупать электрическое одеяло. Это самый экономичный электроприбор. Конечно, сначала жутковато спать на проводах под напряжением, пусть и с функцией аварийного отключения. Но если включить его минут за двадцать до отхода ко сну, ложишься в уже тёплую постель, как будто к кровати подключили батарею центрального отопления. Несколько раз подумаешь, прежде чем вылезать обратно в холод.

Пластиковые рамы тут почти не используют. Говорят, что алюминий внутри стеклопакетов днём нагревается под африканским солнцем и деформируется. Они быстро выходят из строя. В старых домах часто стоят металлические рамы, которые не только не удерживают тепло, но и перекосились со временем. Деревянные можно увидеть реже. Наверное, в этой безлесной стране они дороже остальных.

Когда я, привыкший к многоквартирным домам, первый раз прилетел в Йоханнесбург, то никак не мог понять, где же тут город. Меня долго везли по улицам от аэропорта, и за окном виднелись лишь невысокие частные дома. Я всё ждал, когда начнётся Йоханнесбург, а мы уже проехали его наполовину. На трёх тысячах квадратных километров его территории есть где «затеряться» высоткам. В целом, это город приземистый.

Районы многоэтажек в Йоханнесбурге есть. Но их очень мало. Один из них – это исторический центр. До конца 1980-х там разрешалось жить только белым. Но постепенно представителям других рас правдами и неправдами удалось там обосноваться. Белые жители потянулись на север, а с ними и большой бизнес. Ставки аренды падали, привлекая всё менее взыскательных жильцов. Ко второй половине 1990-х значительная часть центра превратилась в трущобы. Одни здания были брошены владельцами. Другие – захвачены бандитами.

Только в последние годы некоторые из этих домов удалось отобрать и восстановить. Но прямо напротив мэрии уже больше двадцати лет зияют пустые окна в массивном здании конца ХIX века. Это бывший почтамт, который можно увидеть в одном из голливудских фильмов про «Мстителей». На его фоне разворачивается битва между супергероями и злодеями. Чтобы показать следы от разрушений, разрушающийся фасад почтамта не пришлось даже раскрашивать.

Второй такой район – печально знаменитый Хиллброу, центр йоханнесбургской преступности. Его история похожа на то, что произошло со старым центром города. Его восстановление – дело далёкого будущего.

Нынешний деловой центр Йоханнесбурга – это Сэндтон. Ещё в 1970-е это был пасторальный уголок на краю города, и его обитатели верили, что таким он останется навсегда. Когда власти предложили им построить широкие дороги, жители наотрез отказались.

А в восьмидесятые в этот безопасный район начали перебираться штаб-квартиры компаний. Когда сюда из центра переехала биржа, урбанизация Сэндтона стала необратимой. Сегодня здесь находится «Золотая миля» Африки, самая дорогая земля на континенте. Здесь растут небоскрёбы и цены на недвижимость. А также пробки, потому что тут до сих пор нет продуманной дорожной сети.

Почти все остальные жилые районы Йоханнесбурга, по российским меркам, – это деревни или коттеджные посёлки. Поскольку местные по-прежнему предпочитают жить в частных домах, новое строительство тоже, в основном, малоэтажное. Йоханнесбург распластался, как тонкий блин на сковороде. По площади он больше Москвы.

Во времена апартеида, с конца 1940-х по конец 1980-х, правительство проводило политику сегрегации, принудительного разделения рас в быту, политике, экономике. Каждой расовой группе были отведены свои собственные места для проживания. Белым – получше. Остальным – похуже и подальше.

Скажем, район Софаятаун, где проживало более 50 000 чёрных, был объявлен «белым», и жителям пришлось переезжать. Тех, кто отказался, в 1955 г. выгнали из домов вооружённые полицейские с собаками. Переселили их на 15 км к юго-западу, на так называемые «Луга» (Meadowlands). Там ещё не было никакой инфраструктуры: только наспех возведенные домики по социальной норме для черных. А почти весь Софайятаун сровняли с землёй и передали участки под дома для малоимущих белых. И назвали это место «Триумф».