Чтение онлайн

Но сдаётся мне, что не всё было гладко. Особенно учитывая то, как жестоко народы банту обращались друг с другом. Например, как зулусы истребляли другие племена, пытавшиеся с ними конкурировать или хотя бы сопротивляться. Это зафиксировано очевидцами.

Я думаю, что на этой территории дискриминация и насилие на национальной почве появились задолго до прихода европейцев. Жестокие времена – жестокие нравы. И действия как белых, так и небелых нужно оценивать в контексте их эпохи. Нечестно сегодня осуждать их за то, что не считалось преступлением.

Очевидно, в жилах современных чёрных южноафриканцев течёт кровь их предшественников на этой земле. Многие из них гораздо ниже ростом, чем их соседи к северу от ЮАР. У женщин большие ягодицы, что отличало и бушменок. Чёрные женщины обычно гордятся этой частью своего тела и переживают, если объем кажется им недостаточным. Ярко выраженная задняя часть для них – один атрибутов сексуальности.

Ещё одно яркое доказательство родства с бушменами и готтентотами – цоканье и прищёлкивание в речи народов банту. Лингвисты считают, что эти звуки заимствованы от бушменов. У легендарной южноафриканской певицы Мириам Макебы была в репертуаре «Click Song», состоящая из слов с максимальной концентрацией таких звуков. И слова эти образуют связный текст. Правда, я не знаю, о чём в этой песне поётся.

Южноафриканские чёрные не настолько темнокожи, как их сородичи ближе к экватору. Но их роднит с ними, помимо прочего, любовь к высокопарной и бюрократической лексике. А с другой стороны, склонность переходить от напыщенности к чрезмерному панибратству.

Когда звонишь в южноафриканские компании или другие организации и слышишь записанное приветствие, оно обычно начинается со слова «Привет!» Вы настраиваетесь на дружеский тон, но затем начинается цепочка из формальных выражений.

Для записи подобных текстов в Йоханнесбурге предпочитают использовать одного чёрного диктора. Его преимущество перед другими чёрными англоязычными дикторами не только в приятном тембре голоса, но и в довольно чёткой дикции. Речь его коллег, особенно тех, кто читает объявления в аэропорту, на вокзале и в других общественных местах, гораздо сложнее понять. Иногда кажется, что они говорят не по-английски, а на африканском языке.

Йоханнесбургские чёрные с детства владеют несколькими языками. Как правило, в дома они обучаются родному языку своей семьи – например, суто, тсвана или коса. Играя с другими детьми, они осваивают зулусский, которым владеют почти все чёрные. В школе большинство предметов им преподают на английском. И ещё они должны изучить африкаанс, который остаётся одним из официальных языков провинции Гаутенг. Большинство из них потом быстро забывают его за ненадобностью. А остальными языками они свободно владеют всю жизнь.

Когда они, особенно молодёжь, общаются по-зулусски, то постоянно вкрапляют в речь английские слова и выражения. Поэтому часто, даже не зная зулу, можно понять общий смысл разговора. Считается, что йоханнесбургский диалект этого языка переполнен заимствованиями.

Чёрные в Йоханнесбурге обожают американский английский. Ведь почти все фильмы, телепередачи и аудиозаписи, которые они смотрят и слушают, сделаны в США. Американские негры – ролевая модель для южноафриканских. Американские рэперы – их герои. Произношение у йоханнесбургских чёрных постепенно сближается с американским: «фёрст», «уёрк», «дэнс». Они употребляют много слов из американского английского. Даже свой любимый футбол они называют «soccer», на заокеанский манер. Часто можно услышать, как девушка зулу или коса говорит с фальшивым, видимо, специально выученным американским акцентом. В Америке она не бывала, но престижную заокеанскую норму старательно переняла.

Британский английский у чёрных не «котируется» – хотя «стандартное» южноафриканское произношение гораздо ближе к тому, что можно услышать по BBC, чем по CNN. А ведь до 1960 г. Южная Африка была британской колонией. Карта Йоханнесбурга испещрена названиями улиц, проспектов и целых районов с прототипами в Англии, Уэльсе, Шотландии и Ирландии. При этом, йоханнесбургские чёрные сегодня тянутся душой не к родине королевы Елизаветы, а за Атлантический океан.

Дошло до того, что на самой популярной музыкальной радиостанции города перебивки произносятся с американским акцентом. Появилось много рекламных роликов для чёрных, особенно на радио, где местные дикторы из кожи лезут, чтобы звучать по-американски. Видимо, об этом просят клиенты. Для этой аудитории американское значит «отличное».

Они учатся английскому, слушая своих американских кумиров. А потому их речь уснащена американизмами. Для большинства чёрных английский— это не язык домашнего общения, неродной. Они не ценят южноафриканскую норму и не видят ничего неестественного в том, чтобы говорить по-английски, как американцы. По-моему, в их среде это даже поощряется.

Чёрные мужчины любят называть друг друга «босс». Раньше они так обращались к белым. «Биг босс!» – приветственно кричит прохожий своему знакомому отнюдь не начальственного вида. Другой вариант – «чайна», то есть «китаец». Это значит «приятель».

Часто можно услышать восклицание: «Ша-а-п!» Пишется это слово «sharp», но к марке японских телевизоров не имеет отношения. Говорящий имеет в виду: «Классно!», «В самый раз!», «Договорились!» или даже «Ну, будь здоров!» Обо всём хорошем можно сказать: «Ша-а-ап!»

Некоторые междометия, которые часто употребляют чёрные, кажутся мне удивительно знакомыми. «Йо!» – это выражение удивления, что-то вроде «Надо же!» или «Ничего себе!» Или «Айсука!». Это означает «Да ладно тебе!», «Не может быть!» или «Пошёл вон!»

Южноафриканские белые не владеют африканскими языками. Эти языки им не нужны. Чёрные, с которыми они общаются в Йоханнесбурге, всегда говорят по-английски.

Белые уроженцы ЮАР обычно принадлежат к одному из двух народов: африканеры или англоязычные южноафриканцы.

Африканеры – носители языка африкаанс. С натяжкой их можно назвать бывшими хозяевами Южной Африки. Это их партия, придя к власти в 1948 году, начала последовательно проводить политику разделения рас (апартеид). Партия эта оставалась у власти почти полвека, до первых нерасовых выборов. С тех пор влияние африканеров в жизни страны стремительно падает. Они ещё сильны, например, в бизнесе и сельском хозяйстве. Но в остальных сферах их голос звучит всё слабее.

Это единственный белый народ, сформировавшийся на Африканском континенте. А их язык – единственный представитель германской ветви, который появился в Африке. В массе своей, они гордятся тем, что здесь их единственная родина. Про остальных белых можно сказать, что, в случае чего, у них есть «запасной аэродром», страна за морем, которая согласится их принять. У африканеров такой страны нет.

Двести лет назад русские путешественники писали, что африканеры обычно склонны к полноте, не интересуются высокими материями и глубоко провинциальны. Это справедливо по сей день. Оторванные от Европы, подстроившиеся под Африку, но не слившиеся с нею, создающие для себя параллельную африканскую реальность, почти не связанную с чёрными народами, они в душе остаются крестьянами.

Мужчины-африканеры любят жилеты цвета хаки с кармашками, пикапы и пиво. Они страстные болельщики регби и мастера барбекю. Главное событие истории для африканеров – англо-бурская война 1899-1902 гг., когда их предки бросили вызов могучей Британской Империи. О политике они предпочитают не говорить, но, если хорошо выпьют, не прочь поностальгировать о временах, когда негры знали своё место и был порядок.

Есть и другие африканеры, которые стыдятся истории своего народа и хотят начать с чистого листа. Они предпочитают говорить по-английски и проводить время во многорасовых компаниях. Они подчёркнуто политкорректны. Если попросить их назвать героев среди их народа, они могут затрудниться с ответом.