Чтение онлайн

Когда девушка подъехала, он слушал музыку. Матвей встал, подошёл, сел в машину.

– Привет ещё раз, – произнесла она, наклонившись и поцеловав его в щеку.

– Привет, – сказал он принюхиваясь к ней. – Как прошел день?

– Довольно хорошо. На работе все запланированное успела, потренировались, наорала на Стаса, – девушка рассмеялась.

Матвей улыбнулся. Марина остановилась на перекрестке, пропуская встречную машину, потом свернула налево.

– Отношения выяснять приходил?

– Наверное. Не знаю. Я не стала с ним разговаривать. Ты чем занимался?

– Да ничем большей частью. А кем ты работаешь? Если не секрет.

– Бухгалтером, – улыбнулась она. – У меня ИП, в основном на аутсорсе зарабатываю.

– Мм, я думал ты мастер маникюра или что-то в этом роде.

– Знаешь, я раньше этого и хотела. Думала заработать, купить бизнес. Для этого и пошла вэбкам-моделью работать. Первые деньги вкладывала в себя. Сделала грудь, набрала кучу сексуального белья, всякие штуки для эфира, камеру там, свет, микрофон. В общем, развивалась, – девушка рассмеялась.

– И что помешало купить бизнес? Не накопила?

– Интерес потеряла. И вот теперь я бухгалтер с классными силиконовыми сиськами.

Улыбнулась, но Матвею показалось, что улыбка эта выражает скорее грусть, чем радость.

– Не жалей о прошлом, это бесполезное занятие. К тому же, прошлое сформировало нас, согласись!

Марина согласилась.

– Ты тоже думаешь, что создан чередой событий прошлого? – спросила она, паркуюсь у парка.

Матвей отстегнул ремень.

– Возможно.

– А тюрьма? Она на тебя повлияла?

– Нет. В тюрьме я был при делах, но звёзд с небес не хватал. Я гордился службой в армии, жил мужиком. Там нужно чем-то заниматься, сечешь? Идейность и приверженность к тем традициям я воспринимал, как должное.

– И решал всякие вопросы, принимал важные решения?

– Очень редко. Большей частью я просто старался быть полезным. Помню случай, который произошел в камере для осужденных…

****

Осуждённые сидели в шесть-девять как раз под восемь-пять. Оказавшись здесь после суда, Матвей словно в другую комнату перешёл – прежние домочадцы под боком, из нынешних многих знает по общению.

Шесть-девять была котловой хатой. Здесь собирали на транзит, выдавали насущное уходящим на этап за “светофор”. За всем этим смотрел Антон Карп. Он двигался ночью, когда тюрьма на ушах. Днём отдыхал, и Секач оставался вместо него.

Однажды “броня” открылась, и зашёл человек. Примерно под 40, опрятный. Новоприбывший в хату заходить не спешил, и это настораживало. Он поздоровался.

– Тебе есть, что сказать? – спросил Матвей.

– Да. Я красный.

Матвей удивился. Голос подал щегол, недавно поднявшийся с малолетки:

– Адрес перепутАл что ли штрибан?

– Помолчи. Дай человеку сказать, – ответил Матвей и вновь посмотрел на красного. – Но мне тоже интересно, почему к своим не пошел?

Вновь прибывший пожал плечами.

– Да оно мне надо? Я был обычным бугром (бригадиром) в лесу, мужиков никогда не щемил. От чего мне прятаться, – пояснил он. – А в красных хатах не пойми кто сидит.

Матвей понимающе кивнул и сделал приглашающий жест рукой.

– Проходи.

****

Секач подбирал слова, чтобы девушке было понятно. Зачем он вообще рассказывает ей об этом? Та жизнь многим могла показаться чем-то далеким. А между тем она протекала здесь, в этом городе прямо сейчас в неказистых трехэтажных корпусах следственного изолятора и примыкающей к нему исправительной колонии общего режима. Матвей не гордился прошлым, но частенько вспоминал его, потому что там он был полезен. Наверное, своими рассказами он хотел подчеркнуть, что не был зверем даже там, где многие стараются стать зверьём.

Он посмотрел на девушку и тут же почувствовал волны тепла, плавно перетекающей по телу. Ощутил прилив энергии, да такой, что пришлось резко выпрямиться. Марина посмотрела на своего спутника, удивлённо хлопающего глазами.

– В чем дело? – озабоченно спросила она.

– Не знаю, приход какой-то.

– Тебе плохо?

– Наоборот, хорошо, – улыбнулся Матвей. – Очень хорошо.

Утром Филин проснулся в прекрасном настроении. Бог пока ничем не помог, но дурак не сомневался – скоро поможет. Главное, не забывать молиться и почаще подношения таскать. И Семён, понятия не имея, как обращаться с молитвой к волкам, встал на колени возле кровати в молитвенной позе и сложил руки, как это делают в фильмах.

– Уолх, пъ-ом-мо-хи бъ-ох. По-жа-лста, пъ-ом-мо-хи.

Повторив три раза, он поднялся с колен и пошел на кухню. Там отрезал пару ломтиков хлеба и небольшой кусочек сала, взял немного конфет, затем вышел из дома и направился в лес. На часах было 7 утра.

****

Примерно к восьми утра Матвей закончил домашнюю тренировку и держал курс на кухню: кажется у бабушки сегодня блины.

– Позанимался? Садись.

Матвей сел за стол.

– С вареньем или маслом?

– С маслом поем, ба.

Пожилая женщина поставила на газ небольшую металлическую ёмкость, чтобы растопить кусок масла, а Матвей заварил чай. И только он сел на место, как опять почувствовал приход. Приятная теплая волна накатила, плавно растекаясь по телу, и Секач ощутил, как буквально каждая мышца наливается кровью. Это было чертовски приятное ощущение.

– Ты чаво замер? – озабоченно спросила бабушка. – Поплохело? Обнесло?

– Не, ба, – очнулся Матвей.

“Что блять происходит?”

– Наоборот, все хорошо, – заверил он старушку.

– Смотри с этим делом внимательнее.

– С каким, ба?

– Ну … знамо с каким. Со здоровьем, разумеется.

– Не беспокойся, я трепетно отношусь к здоровью.

Пожилая женщина лишь горько вздохнула.

Ближе к десяти утра Матвею позвонили квартиранты со второй квартиры – молодая пара, переехавшая в город из деревни. Секач на них не очень рассчитывал: или разбегутся и съедут, или поженятся, возьмут ипотеку и съедут.