Чтение онлайн

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот.

– Восемь-пять, восемь-пять, – вызов шел с продола.

Матвей нагнулся к кормяку. Из кормушки хаты напротив на него смотрело помятое лицо незнакомого пересидка.

– Привет. Слушаю.

– Прокричи на три-два.

– Хорошо. Че дальше?

– Там есть такой, Забалуй. Спроси, чё с ответом. Он поймет.

Секач кивнул и отошёл от кормушки.

– Прибей пику, – сказал он Шконарю, залез на решку и заорал:

– Три-два, три-два.

– Говори-и-и-и.

– Забалу-у-у-.у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-й…

Крик перешёл в вой, и хата взорвалась от смеха. Секач торчал на решке, окаменев от внезапного шока, и чувствовал, как по спине растекается холодный озноб.

“Сука, это ещё че за хуйня?”

В хате продолжали ржать. Сидящий на палеве у кормяка Шконарь, давясь от смеха, успел маякнуть:

– Вода.

Секач очнулся, гаркнул с решки: “Вода”, – и начал слезать. В это время в “броню” с грохотом врезалась дубинка.

ТЫДЫЫЫЫХ.

– Ну ка слез бля вниз, “петросян”. Ещё раз увижу на решке, пойдешь с кумовьями общаться. Уяснил?

– Да-да, командир, – ответил Секач слезая, и, обращаясь к сокамерникам, произнес, – хочу заварить, кто нить присоединится? Ржете, как лошади, бля.

От домочадцев отделался шутками, а вот в три-два пришлось отписаться и наврать, что спалился на решке и валял перед дубаком дурака, чтобы погремуху адресата не спалить. Вроде поверили.

Каждый день Секач вылезал на решку. В полнолуние рвал глотку так, что вся тюрьме была в курсе, кто орет. А в обычные дни просто перекликался эпизодами и дышал свежим воздухом, потому что в хате вонь стояла невыносимая. По этой же причине он любил гулять.

****

Кормяк открылся и дубак спросил:

– Гулять идём?

– Да, – ответил Матвей и окинул хату взглядом: нужно было идти как минимум вдвоем – одного не поведут.

Домочадцы знали, что Секач любит гулять и откликнулись без проблем. К его хотелкам относились с пониманием. Всё-таки не последний человек на тюрьме, да и в хате многое тащит. Вся “дорога” и “погода”, считай, на нем.

В прогулочный дворик зашли втроем. Матвей начал тренировку как обычно с суставной гимнастики. Шконарь пнул по стене справа.

– Говори.

– Кто гуляет?

– Восемь-шесть.

– Салют соседи, мы восемь-пять.

– Салам-пополам братва. Так-то вы нам дома надоели.

Посмеялись. Матвей принял упор лёжа и начал отжиматься. Стук справа.

– Восемь-пять, а вы кто? – откликнулся Шконарь

– Я Трофим, девять-семь. Секач гуляет?

Важные ребята. Хата 97 была угловой и ловилась с новым корпусом, в котором жили женщины и малолетки.

– Гуляю, – ответил Матвей, принимая вертикальное положение и отряхивая ладони. – Пэтэ (привет), Трофим. Как вы там, на углу поживаете? Все норм? Бабы сиськи светят? Школота не бузит?

– Ты угораешь? – хохотнул Трофим. – Все как раз наоборот.

– Данунахуй, – загоготала братва.

– А хули нет. Прикинь, братва, малолетки там ваще всем скопом чернилами разукрасились. Понабивали себе пешней накалярики всякие, на плечах да на грудаке, оскалы там звериные, бардак и прочую хуйню. Теперь висят на решке целыми днями с голым торсом, “отсвечивают”.

Матвей хохоча, оглянулся на Фонарика, которого Фонариком и прозвали, потому что “отсвечивает” татухами.

– С-сука узнаваемо!

Трофим продолжал:

– Ну а бабы, хули, это бабы. Поди спишись с ними без подарка. Пока куреху и грохотульки (конфеты) не отсыпешь, хуй кто ответит.

Секача распирало от смеха. Шконарь и Фонарик не отставали.

ТЫДЫЫХ – дубиной по броне.

– Тишину поймали. Иначе щас домой пойдем, – рявкнул дубак.

– Бля командир, ты так когда-нить до инфаркта доведешь, – отозвался Секач, которого удар по “броне” застал врасплох.

Рядом раздался ещё один стук: по дверям Трофима и компании. Парни перестали ржать, но продолжали ухмыляться. Чуть поодаль перекликалась братва с других хат. Секач приступил к выполнению очередного подхода. С минутку примерно помолчали, выждав, пока дубак уйдет.

– Трофим?

– Говори.

– Почты нет?

– Не-а, Матвей. Сегодня пустые.

– Лады, я на спорте. Давай, отбой.

– Отбой, братве там привет.

– Взаимно, братан.

На этом и разошлись. У Матвея была по плану тренировка трицепса. Он начал с обычных отжиманий от пола, а затем перешёл к “трамваю” у стены и выполнил 3 подхода отжиманий от упора. Сокамерники тусовались у противоположной стены, дымя сигаретами одна за другой, не допинывая до фильтра и ныкая чинарики по “шубе,”– вдруг кто с кичи (карцера) в дворик заглянет – покурит хоть бедолага.

Так и прошел час, а потом парни вернулись в хату.

****

Марина слушала внимательно. Они сидели в машине все там же у набережной. Секачу приходилось дважды отвлекаться, чтобы сбегать за кофе.

– И ты не догадываешься о природе своего происхождения?

– Догадок много. Основных – три. Первая – наследственность. Моя фамилия Серков – наш род ведёт начало от запорожского атамана Ивана Серко. Согласно легенде, он тоже перевоплощался.

Матвей отпил кофе. Девушка внимательно слушала, повернувшись всем корпусом и застыв с кофейным стаканом в левой руке.

– Вторая версия – зачатие в нечистый день. Не спрашивай, что это значит, я толком не знаю. Пытался разобраться, но этот термин показался мне слишком обширным. Тут и месячные дни, и какие-то там праздники, и приметы, и положение луны, и даже проклятие родных. Сечешь? Мол мать сказала – не спи с ним, а девушка переспала, и вот тебе пожалуйста – родила оборотня.