Чтение онлайн

Меня испортил, сердце осушил.

Не правда это и трепещет грудь,

От сердца нежного над пропастью ветрил.

Не задавай вопрос, откуда крепость эта.

Пусть я крепка как сталь, я, как гранит тверда.

Но мало знает кто, что я меж искр света.

Жила во тьме кромешной, под бременем труда.

Не причиняй мне боль незнаньем, святотатством.

Тебе не будет легче, да и мне смешно.

Со мною каждый вечер под тайным знаком братства,

Ведет беседу ангел, а мне понять дано.

Не спрашивай меня, как удается выжить.

Я крест несу. Несу средь двух времен.

Я знаю правду. Мне дано услышать.

Но я зато плачу. Мой долг уже прощен.

Не спрашивай меня, смогу ли я простить.

Мои обиды льются, срываясь в вечность с уст.

Они помогу выжить тем, кто уж не может жить,

Чей рай земной и одинок и пуст.

Полночный бред, оживший на устах,

Печаль мою проводит за бугор.

Вся жизнь моя, смиренно, на листах

Поместится, как страшный приговор.

Я больше тебя не краду у другой

Я больше тебя не краду у другой.

Над выжженной степью поют соловьи.

Ты с ней одинок, словно перст, недруг мой.

Тебе не дано знать надрывность любви!

Отчаянно рвется последняя нить,

Над серыми волнами плещется бриз.

Тебе не дано так вселенски любить,

Чтоб падало небо на ржавый карниз!

Я больше тебя не ценю среди всех.

Пусть временем, небо отметит черту.

Забуду твой пошлый заносчивый смех.

Тебе не дано знать любви высоту!

Я больше тебя не краду у другой.

И эту другую ты будешь винить.

Ты счастья не выпьешь ни с этой, ни с той.

Рожденный быть слабым не может любить!

Пусть прячут прохожие лица под скукой.

Я больше тебя не ищу, не томлю.

Душонка твоя – настоящая сука.

Так знай же… Я больше тебя не люблю!

Грязным кружевом пенится вечер

Грязным кружевом пенится вечер,

Черной тенью сова на ветвях.

Чья-то умная дочь, с нежной речью,

Ляжет золотом в грязных ногах.

Беззаветно умело послушно,

Будет руки его целовать.

В тесной комнате мерзко и душно…

Что ж, ты молча глядишь, Божья Мать?!

Закадит керосинка уныло,

Пока вновь не забрезжит рассвет.

Он оставит пустые бутыли

И немного блестящих монет.

Не простившись, он выйдет за двери,

Не увидев, ума и души.

Жаль, тебя не учили – не верить,

Свою честь доверять не спешить…

Отольются холодной росянкой

Слезы девки на блеклых лугах.

Измаралась в крови толокнянка,

Колет бархат на босых ногах.

От чего ты была с негодяем?

И в далекой прозрачной глуши.

Закричит коноплянка седая,

Что – не ценят мужчины души.

Она уйдет

Она уйдет. По темноте нескромной.

А ты в пальто. На площади. Один.

Ты не задержишь пули вероломной,

Когда ты -раб, а небо -господин.

Она уйдет. В тиски себя сжимая.

Не выдав боли и горючих слез.

А ты один, слова перебирая,

Стоишь под золотым укором звезд.

Она уйдет. Черту переступая.

Переживая ад. Перетекая в рай.

А ты стоишь… Стоишь… Еще не зная,

Что камни собирать пришла пора.

Она уйдет так гордо и красиво,

Не тратя слов на жадность пустоты.

И ты поймёшь что все, что с кем-то было -

Совсем не то. Издержки суеты.

Она уйдёт. А ты совсем не сильный.

Ты испугаешься утраты, как войны.

Догнать ее захочешь, взять такси ей…

Но доводы у гордости сильны.

Она уйдет. Под купол длинных теней.

Она уйдет без фальши в чей-то тыл.

Она уйдет. Но станет лишь сильнее.

А ты, увы несчастнее, чем был.

Она уйдет. Ты звездам без насмешки,

Поверишь убежденьям, вопреки,

Что за тобой придет в безумной спешке-

Холодное дыхание тоски.

Она уйдет. Ты закричишь им в небо:

"Ушла она. А нет теперь меня".

И будешь ты несчастным, где бы не был.

Себя, себя, себя за все виня.

Она уйдет. По темноте нескромной.

А ты в пальто. На площади. Один.

Ты не задержишь пули вероломной,

Когда ты – раб. А небо – господин.

Ты привыкнешь

Ты привыкнешь другую слушать.

Даже влюбишься в этот голос.

Но привыкнуть – не значит думать.

Так твое дежавю раскололось.

Кто-то будет жевать догадки,

О предательстве явном и нет.

До свиданья, мой мальчик гадкий!

Я отвыкла от стольких бед.

Незнакомые прихвостни-мысли

Твою душу сожрут под луной.

В самом правильном понятом смысле-

Мне прекрасно живется одной.

Камни склепов высотных в столице,

Замыкают привычный, нам круг.

Зацветает миндаль бледнолицый,

Осыпаясь годами из рук.

Ты привыкнешь смотреть на другую.

В ней увидишь зерцало судьбы.

Не люблю. Не кляну. Не тоскую,

В пункт назначенный к сроку прибыв.

В старой шляпе, в дешевом браслете,