Горит свеча, в вагоне тихо,Солдаты все, свернувшись, спят,Поезд наш несется лихо,Только слышно так–тик–так.Один солдатик изнуренный,Склонил он голову на грудь,В тоске по родине далекойНикак не может он уснуть.Расставшись он с своей семьею,Уже три года прослужил,Утерял здоровье, силу,А что за это получил?Проклятье мирного народаЗа то, что он теперь солдат,Но кто солдатик был до службы?Он был ваш сын, он был ваш брат.«Эх ты, мать моя родная,Зачем на свет породила?Несчастной долей наделила,Шинель мне серую дала?Шинель мне плечи отдавила,Шинель свободу отняла,Шинель меня переродила,Навек солдатом назвала.Эх, Боже мой, что дальше будет,Когда свободу заслужу?Когда пойду я в бой кровавый,За правду голову сложу?»
Любила меня мать, обожала,Что я ненаглядный сынок,В окопы меня провожала,Давала с собой узелок.Крестила дрожащей рукою,А слезы лились, как вода,Простилась голубка со мною,Простилась она навсегда:«Прощай, мой сынок ненаглядный,Здоров и живехонек будь,Сражайся с врагом беспощадноИ мать на войне не забудь».Я долго стоял у вагонаИ долго с родимой молчал.Последнего матери стонаЗа шумом колес не слыхал.А я тогда дрался, как воин,Герой, был у вас на виду...Теперь награжден костылями.В родную деревню иду.Блеснула знакомая хата,Родная корова мычит,Играют в горелки ребята,И мать у колодца стоит.Я бросился с криком к родимойИ к сердцу прильнул головой.«Ах, здравствуй, сынок мой родимый,Вернулся ты снова домой!»Потом от меня отшатнулась,В лице побледнела слегка.И ласково, тихо спросила:«А где же нога–то, нога?»«Ах, маменька, тяжкую мукуГеройски я вынес вполнеИ бедную левую ногуОставил врагу на войне».
Это было во КарпатахМежду двух высоких скал.Пробирался ночкой темнойСанитарный наш отряд.Впереди везут повозки,На повозках красный крест,А с повозок слышны стоны:«Скоро, скоро ли конец?»–«Погодите, потерпите»,–Утешала их сестра,А сама едва шагала,Вся измучена была.«Вот на станцию приедем,Напою вас, накормлю,Перевязки всем поправлю,Всем я письма напишу.Вот один боец диктует:«Здравствуй, милая жена,Жив я, ранен неопасно,Скоро дома буду я».Вот второй боец диктует:«Здравствуй, милая жена,Жив я, ранен, но опасно,Ты не жди домой меня».А сестра все пишет, пишет,Ей на сердце тяжело,Ее муж давно убитый,Сердце кровью облито.Вдруг там стоны раздаютсяУ открытого окна,И к больному поспешилаМилосердная сестра:«А чего, голубчик, надо,Иль воды тебе подать?»«Ничего, сестра, не надо,Я уж начал остывать...Об одном прошу тебя я –Напиши родным приветОт Ивана–партизанаИ скажи, что в живых нет».
Кенареечка премлада,Ты утешь горе мое,Мое горе всем известно –Мил уехал от меня.Мил уехал, со мной не простился,Знать, забыл он про меня.Растворю я дверь у клетки,Пташку на волю пущу.На лету я вольной пташкеДва словечка накажу,Два словечка, оба тайны:«Слетай к милому к мому,Сядь на яблоньку кудрявуИ на ветку зелену.Ты пропой ему про участь,Ты про горькую мою».Уж ты участь, моя участь,Участь горькая моя,До чего ты, моя участь,До чего ты довела!Довела ты меня, участь,До позора, до стыда.
Ах ты бедный, ты бедный солдатик,Ты на службу попал с юных лет,Нелегка, брат, солдатская служба,Много вынес ты горя и бед.Тебя рано на службу призвали,Ты любимчик был сын у отца,Служить ты пошел со слезами,Проклиная всю жизнь до конца.Когда на службу тебя провожали,Горько плакала старая мать.С молодою женою прощался,Не мог слова, бедняга, сказать.Погнали тебя в край суровый,Далеко от родимых полей,Ты служишь в бригаде стрелковой,На границе турецких земель.Там гоняют тебя, как собаку,От зари и до поздних часов.Всю ты службу прослужишь, бедняга,Не услышишь ты ласковых слов.Будет бить тебя взводный по морде,Фельдфебель наряды давать,Через них попадешь ты в штрафную,Тюремную жизнь испытать.Тюремный порог переступишь,Будет голод тебя там томить.А потом все пойдет чередою,Ты будешь, как прочие, жить.Будешь есть ты горячую пищу,Не будешь босой ты ходить.Но в награду за это начальствоЖадно кровь из тебя будет пить.И в тюрьме ты чахотку получишь,Будешь в койке ольничной лежать,В слезах втихомолку ночамиБудешь родную мать вспоминать.Ты не плачь понапрасну ночами,Горючие слезы не лей,А возьми ты, солдатик, винтовку,И все начальство свое перебей!
Братцы, песню дружно грянем,Удалую в добрый час!В мужиков стрелять не станем,Не враги они для нас!Только злые командирыЗаставляют нас их бить...Чтоб солдатские мундирыЭтой кровью не срамить,Брат пойдет ли против брата?А крестьяне — братья нам,И для честного солдатаУбивать их грех и срам.Сердце нам сжимает больюИ не раз уж стон и плач...Этой казни нам довольно,Русский воин не палач.Так затянем же, дружочек,Эту песню в добрый час!В мужиков стрелять не станем,Не враги они для нас!
Под частым разрывом гремучих гранатОтряд коммунаров сражался.Под натиском белых наемных солдатВ расправу жестоку попался.Пред нами вышел палач–генерал.Он суд объявил беспощадный,И всех коммунаров он сам приглашалК смертельной мучительной казни.Мы сами копали могилу свою,Готова глубокая яма;Пред нею стоим мы на самом краю:Стреляйте ж вернее и прямо!
Как на синий Терек, как на синий ТерекЕхали казаки, сорок тысяч лошадей.И покрылся берег, и покрылся берегСотнями порубанных, пострелянных людей.Эх, любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманомНе приходится тужить!Как первая пуля, как первая пуля,Как первая пуля ранила коня.А вторая пуля, а вторая пуля,А вторая пуля, братцы, ранила меня.Эх, любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманомНе приходится тужить!Жена погорюет — выйдет за другого,Выйдет за другого и забудет про меня...Жалко только волюшку во широком полюшке,Жалко мать–старушку да буланого коня.Эх, любо, братцы, любо,Любо, братцы, жить!С нашим атаманомНе приходится тужить!
На горизонте заря догорала,Ярким был виден закат...А на руках у сестры умираетКраснобалтийский моряк.Только недавно осколком снарядаРану ему нанеслиИ в лазарет его в серой шинелиС палубы тихо внесли.Доктор вошел, покачал головою,Тихо сказал: «Не жилец.Раны тяжелы, не вынесет боли,Скоро настанет конец».В белом халате, обрызганном кровью,Тихо сестра подошла –Мигом родимого брата узнала,Плач ее нежный встревожил больного:«Брось, перестань ты рыдать,Много погибло из нашей команды,Каждый готов умирать»На горизонте заря догорела,Бледный был виден закат...А на руках у сестры уже умерКраснобалтийский моряк.
Далеко от родимого края,Среди серых обрывистых скал,Где поют перелетные птицыИ порой завывает шакал,Там на камне лежит, умираетВ грудь раненный красный солдат.Он, рану рукой зажимая,Только вымолвил: «Тихо, мой брат».Кровь из раны текла по шинели,Тяжело он, бедняга, дышал;И хотел приподняться на камень,Как он снова на землю упал.И никто про солдата не знает,Не придет к нему родная мать.Только ворон могучий, холодныйСтал сильнее над трупом летать.Так и умер бедняга на камнеСреди серых обрывистых скал,Где поют перелетные птицыИ порой завывает шакал.
«Знаю, ворон, твой обычай:Ты сейчас от мертвых телИ с кровавою добычейК нам в деревню прилетелГорько рыдать начала.Где же ты летал по свету,Где кружил над мертвецом,Где похитил руку эту,Руку белую с кольцом?» –«Расскажу тебе, невеста,Не таясь перед тобой,За Уралом есть там место,Где кипел кровавый бой.Бой кровавый, пир богатый,Буду помнить целый век...И пришел туда с лопатойНенавистный человек.Закопал в одну могилуВсех бойцов–богатырей.Звери их теперь не тронут,Над могилой тишина.Над могилой ходят, плачутСестры, матери, отцы».Вышла Маша на крылечко,Пошатнулася слегкаИ узнала по колечку,Чья у ворона рука!«Эта рука мила друга,Золото кольцо мое.Я зарою руку в землю,А кольцо возьму себе».