Чтение онлайн

Саша невольно улыбнулся.

– Я бы с кем-нибудь здесь закрутил шуры-муры, Саша. Охота развеяться. Да все какие-то замужние или страшные. Что за манера в таком составе ездить отдыхать?

Но Константиныч не унывал:

– Может, повезёт. Я дрочить, как-то не научился.

А Саша «поддрочивал», как он сам себе говорил, покупал диски с тремя иксами и удовлетворял возникшую страсть руками. Однажды он даже подумал, что, по сути, мужики выбирают не фильмы, а как бы женщин: они внимательно смотрят на обложку, читают аннотацию, придирчиво выбирают телесные параметры актрис. Не сказать, чтобы много этого суррогатного выбора, но такой роскоши, как засыпать каждую ночь с женщиной, хотя бы просто засыпать, Саша не имел. Константиныч имел, но, кажется, она его тяготила.

За завтраком женщина, смеявшаяся всегда беззвучно, только в первую секунду издававшая высокий, тонкий звук, скорее прыскающая со смеху, а не хохочущая, вот точно так же засмеялась над словами Константиныча. Это была самая обычная простая баба, приехавшая по профсоюзной путёвке, не выдающейся внешности, с проблесками лёгкой симпатичности на лице и в разрезе цветастого летнего платья.

– Надежда, Надя,- представилась она в свою очередь и на Сашу едва посмотрела.

Всё было и ежу ясно. И Саша, позавтракав, не стал задерживаться:

– Пойду в море искупнусь,- сказал он.

В кармане брюк лежал бумажник, ключ от номера, на поясе висел сотовый телефон,- где оставишь это богатство? Саша снял белые летние туфли и зашёл почти по колено в воду.

Море было спокойно, огромно, переливалось на солнце и, кажется, пело:

Море-море, мир бездонный,

Пенный шелест волн прибрежных…

Над тобой встают как зори

Над тобой встают как зори

Нашей юности надежды.

\

Или это Саша пел, и никто не слышал.

Выйдя из воды, Саша босиком пошёл по песку, тут и там лежали, сидели, стояли отдыхающие, взрослые, дети, молодые и старые, толстые и тонкие, откровенные и не совсем, праздные и читающие, живущие и скучающие.

– Пойду пива выпью,- решил Саша,- здешнее пиво не хуже нашего.

В летнем кафе с множеством круглых лёгких столиков и таких же лёгких пластмассовых стульев, над каждым столом был раскрыт зонтик, наблюдалась та же пляжная праздность. Саша взял два прозрачных пластмассовых бокала пива и сел за один из столиков, аккуратно смахнул кем-то уроненные чипсы на землю, и сделал очень большой глоток, выпив сразу чуть ли не всё. «Чего-то пересохло во рту». Из динамиков разносилась современная русская попса, а Саша любил рок – зарубежный. «Не сегодняшний, я его не очень понимаю, а старый, я ведь тоже уже немного староват».

Рядом за столиками сидели мужчины и женщины, с детьми и без. Круговерть жизни, молчание и гомон живых людей, скука и новые впечатления на их лицах, - всё это вместе с ярким солнечным светом, влажным морским воздухом наполняло нарождающийся день действием.

У группы «Uriah Heep» есть песня «July Morning» - это очень известная песня. Вот и сейчас было июльское утро, и Саше хотелось схватиться за голову. Как давно это было. Слушает ли Юля эту песню всё так же, как тогда, у Толика дома, в 80-х, они целовались с ней в маленькой комнате, а Толик с Ирой в родительской, и играл «Uriah Heep» и эта песня. Была, была с Юлей любовь и прошла. И с Наташей. И с… Ёб твою мать! Разве такого ты хотел, Саша? Ты ведь тоже хотел вот так вот сидеть за столиком, у самого синего моря, рядом жена, рядом дети, ну, или один ребёнок. Всей семьёй сидеть и наслаждаться жизнью. И ты посмотри, оглянись вокруг, вокруг именно так и живут. А ты сидишь один за столиком, с пивом и ни хуя у тебя нет.

В номер Саша вернулся поздно вечером.

– Свет не включай,- попросил Константиныч,- я не один.

– Может мне ещё погулять.

– Уже не надо,- раздался женский голос.

И Саша услышал, как они двусмысленно хохотнули.

– Я уж волноваться начал,- сказал правду Константиныч.

Он, действительно, начал волноваться, а Надежда, положив голову на его седеющую грудь, рассказывала о себе совсем юной.

– И у нас работала женщина, ей было за сорок. И рассказывает как-то в курилке, что они с мужем диван сломали во время секса. А я девчонкой молоденькой была, для меня это шоком было, такая старая и ещё сексом занимается. Представить себе не могла.

Саша вышел на балкон. Весь день перед ним была пропасть, а теперь море. Море всякого.

Было всё очень просто.

«Было все очень просто, было все очень мило…»

Так написал Игорь Северянин – поэт, которого, повзрослев, я перестал любить, но не перестал вспоминать. Давно написал, в феврале 1910 года.

Королева, паж – никого теперь нет. Железо не смешивается с глиной, а люди смешиваются.

В автобусе, вечером, возвращаясь (неважно, откуда или куда), они смешиваются невольно, сидят рядом, касаются телами, смотрят друг на друга, слушают разговоры по мобильному телефону.

Она сидела рядом и что-то записывала в ежедневник.

– Может и меня запишешь? – спросил он.

Он уже несколько минут наблюдал за ней, боковым зрением, вместо того, чтобы привычно любоваться в окно центром Петербурга и его обитателями.

Она первый раз обратила на него внимание.

– Ты же видишь,- она пролистала чистыми страницами ежедневника так, что в правом нижнем углу он невольно увидел бегущего человечка, нарисованного карандашом на каждой странице,- зарываюсь в делах.

– Тогда сегодня вечером.

– Сегодня вечером – это сейчас.

– Сейчас. Предлагаю немного покататься в автобусе.

Короче, они переспали. Не тут же, конечно. И может показаться их поведение легкомысленным и непристойным, но так уж получилось.

Они много не пили. Есть на углу Марата и Невского кафе «Сладкоежка», так там они выпили по бокалу шампанского и съели по куску торта. Его звали Сергей, а её Таня. Потом она заказала зелёный чай, а он выпил чашку эспрессо.

Таня училась и работала. Сергей работал, и работа ему нравилась так же, как зарплата, ну, то есть не очень. То есть хотелось большего.

Но говорили они в кафе про очки. Оба носили очки.

– Когда я учился в советской школе, то просто не воспринимал девочек в очках. Всё, что продавалось, было ужасно.

– А у меня в школе было хорошее зрение.

– А я комплексовал. Плохо видел, а очки ни в какую носить не хотел. Только солнцезащитные.

– Не знаю… Мне на лекциях стало трудно с доски читать, да и на улице не всё стала видеть.

– Тебе очень идут очки.

– Хо! Спасибо!

– Я говорю, сейчас очки стали этим…ну, как кольца, серьги?

– Аксессуаром.

– Во-во! То, что меняет облик необязательно в худшую сторону. Интересно, а у девушек есть предубеждение против очкариков?

– Не знаю, я как-то не задумывалась.

– А раньше точно было. Не у всех, конечно. Ну, что-то вроде, как в армии не служил.

– У меня отец в очках всю жизнь. Это не главное.

Она закурила. Она курила. А он нет.

– Таня, я редко на улице с девушками знакомлюсь. Это в первый раз.

– Оно видно.

– Ты мне очень понравилась. Не хотелось бы на этом и завершить наше знакомство.