Чтение онлайн

Хромой бомж попытался утащить бутылку воды, пока бомж спал. Поставил свой огромный баул и прицелился на бутылку, но откуда-то сверху раздался голос:

– Немедленно поставьте бутылку на место! Я ещё раз повторяю, поставьте бутылку на место!

Хромой бомж уходит ни с чем.

Дочь так и не вернулась.

Всегда есть выход. Из любой ситуации. Смерть у всех на глазах - это и есть наша жизнь. Мы называем это жизнью. И по праву. И найдём выход. С этой мантрой на устах: «Выход есть».

Жаренные крылья.

Двух выпотрошенных куриц везли из Петербурга, Андрей держал на коленях большую чёрную сумку с надписью латинскими буквами “SPORT”, и в ней они лежали. Людмила Львовна выбрала побелее, сказала, что белая кожа - признак, что в них мало жира.

– Неизвестно чем кормят, вот и жир, - резюмировала она.

И начисто отвергла идею купить куру-гриль, мотивировав это тем, что их делают их куриц, у которых вышел срок годности.

Вера с сыном Андреем долго рассуждали, сидя в электричке, о прелести крылышек в KFC. Андрей сладостно закатывал глаза и говорил, что для него это как для кота валерьянка.

– Не могу пройти мимо спокойно, - расписывал он свои удовольствия глядя в скучающие глаза Людмилы Львовны.

Людмила Львовна молчала и молча смотрела на Веру - свою младшую сестру и её сына.

– А мы не хуже сделаем,- сказала Андрею Вера,- специями натрём, пожарим, тоже будешь глаза закатывать. Перец на даче точно был.

Собственно, они ехали открывать сезон.

– Самое вкусное в курице - это грудка, - серьёзно сказала Людмила Львовна и добавила, - и полезное. Я раньше ножки жаренные очень любила, только кожу никогда не ела.

– Жаренная кожа - это самая вкуснятина!
– заметил Андрей.

– Всё это вредно. Я тоже в молодости не думала об этом.

– Надо, тётя Люся, поесть в молодости так, чтобы когда по здоровью будет нельзя, не сожалеть.

По дороге от железнодорожной станции к дому решили, что Вера с Андреем займутся уборкой мусора, принесут воды, а Людмила Львовна приготовит суп из курицы и пожарит куринные крылья.

– Что в них есть?
– удивлялась выбору младшей сестры и её сына она.
– Кожа да кости.

– Люся, ты ничего не понимаешь,-весело отмахивалась Вера.

Андрей наносил воды, потом пошёл помогать матери убирать мусор с участка. Сжигали его в бочке, которую специально держали для этого, выкатили из сарайчика ещё две для сбора дождевой воды, поставили прямо под сливы с крыши над крыльцом. Людмила Львовна стояла за столом, резала на разделочной доске, большим ножом сбрасывала это в кастрюлю, которую было не видно с улицы в окно, но движения были понятны, как и помешивания. Андрей отдыхал, усевшись на крыльце, и чувствовал сладкий запах жарящейся курицы и чеснока. Он думал о крылышках и подгонял время к обеду. Он знал, что за работой оно проходит быстрее.

На крыльцо вышла Людмила Львовна с белым полотенцем в руке и сказала, обращаясь к Вере:

– У меня всё готово можем обедать.

Мыли руки под умывальником, громко гремя железным клапаном. Андрей по домашней привычке посмотрел под крышку сковороды и увидел две румяные хорошо прожаренные куринные ножки.

– Мама!
– позвал он.
– Что это?

Вера тоже увидела под крышкой ножки. А что там могло быть, если Людмила Львовна пожарила именно их, а крылья бросила суп.

– В них хоть мяса много,- безапелляционно сказала она.

– Люся!- едва не взвыла Вера.- Какие ножки?! Мы же договорились.

Когда-то давно Людмила Львовна, уже будучи девушкой, ездила в гости к дяде Саше и тёте Вере и часто брала с собой маленькую Веру, совсем не похожую на ту, что из фильма. Своих детей у дяди Саши и тёти Веры не было, и Веру они очень любили, да и Люсю тоже. И всегда были очень рады их видеть у себя в однокомнатной квартире на шоссе Революции. У дяди Саши был фирменный обман, он говорил наивной Вере, что умеет делать из одной курицы четыре жаренные ножки. И Вера даже будучи взрослой не верила Люсе, что это был розыгрыш и куриц было две.

Во всём виноваты…

Коля не хотел засыпать, а потом не хотел просыпаться, все выходные провёл, как на иголках, всё время вспоминая пятничный вечер. И вот понедельник. Утро. Об этом его известил будильник в «фуфоне» (так ласково Коля называл свой «iphone»).

И дёрнул же его чёрт начинать этот разговор с Глафирой Юрьевной Черновой! Кто же знал, что она так отреагирует. А она сказала:

– Вы страшный человек, Николай!

Чёртов Гальяно!

И что теперь делать? Какой подлянки ждать от Глафиры …Юрьевны? Начальника! Блин!!!

А было всё так:

Решили сходить после работы в кафе, посидеть. Коля не горел желанием идти вместе с двумя пятидесятилетними тётками, лысым мужиком и весьма юной особой по имени Кристина куда-либо вечером и никогда не хотел. Но от коллектива тоже не хотелось откалываться, тем более был повод - одно важное решение висело на волоске, а они долбили-долбили всем отделом и всё-таки добились своего. Рассказывать долго, но очень похоже на выигранный матч с трудным соперником.

И вот они, как победители, сели в кафе вокруг столика, долго решали, что заказать, обсуждали, шутили. Кто-то пару раз пробовал суши-роллы, кто-то был знатоком, кто-то не хотел их и пробовать,- пять человек и столько мнений. Ещё заказали пиво.

Пока ждали заказ ещё раз посмаковали свою победу, делились, кто о чём думал и в какой исход верил, отмечали какие-то мелкие нюансы и в пылу борьбы незамеченные полутона.

Принесли заказ, и тема еды надолго увела разговор к своим воротам. Все названия, кажется, давно выучены, и грудные дети запомнили, что брать надо либо «Филадельфию», либо «Манхеттен - 2», и обсуждать остальное - это топтаться возле главного. Но все всё ровно обсуждали, запивая пивом, «что это у меня такое?», кто-то не умел есть палочками и это тоже всех заботило.

А потом заговорили о Гальяно, который модельер. И надо сказать, что ни один из присутствующих не имел в своём гардеробе ничего из его коллекций и даже поддельными вещицами не обладали.

Кажется Кристина сказала:

– Я поддерживаю Натали Портман, то, что он сказал, ни один нормальный человек позволить сказать себе не может.

Что-то ещё говорили, и в какой-то момент Глафира Юрьевна возмутилась:

– Пожилой паре сказал, что их мало сжигали в газовых камерах!