Чтение онлайн

–  Аминь! - согласился хор.

Урок политграмоты кончился мощным пением "Интернационала" и ектении:

Весь мир насилья мы разрушим до основанья! А затем...

–  Мир всем! - благодушно пропел настоятель.

–  Замучили долгогривые, - захныкал учитель политграмоты, уступая место учителю родного языка. - Я - слово, а они - десять...

–  Я их перешибу, - похвастался учитель языка и приказал: - Читай, Клюкин, басню.

Клюкин вышел, одернул пояс и прочитал:

Попрыгунья-стрекоза

Лето красное пропела.

Оглянуться не успела...

–  Яко спаса родила! - грянул хор в церкви.

В ответ грохнул весь класс и прыснули прихожане.

Первый ученик Клюкин заплакал в классе, а в алтаре заплакал отец настоятель.

–  Ну их в болото! - ошеломленно хихикая, молвил учитель. - Довольно, Клюкин, садись. Пять с плюсом!

Отец настоятель вышел на амвон и опечалил прихожан сообщением:

–  Отец дьякон заболел внезапно и... того... богослужить не может.

Скоропостижно заболевший отец дьякон лежал в приделе алтаря и бормотал в бреду:

–  Благочестив... самодержавнейшему государю наше... Замучили, проклятые!..

–  Тиш-ша вы! - шипел отец настоятель. - Услышит кто-нибудь - беда будет...

–  Плевать... - бормотал дьякон. - Мне нечего терять... ик... кроме оков!..

–  Аминь! - пропел хор.

1924

ЧУДО КООПЕРАЦИИ

Нарсуд 3-го участка Каширского

уезда села Иванково признал отцами

родившегося у гражданки Поляковой

ребенка - Кузнецова, Титушина,

Жемарина и Соловьева.

"Рабочая газета"

Гражданка Полякова застенчиво подошла к столу народного судьи и аккуратно положила на него небольшой, но чрезвычайно пискливый сверток.

–  Подозрений ни на кого не имеете? - деловито заинтересовался судья.

–  Имею подозрение на Кузнецова.

–  Ага! Гражданин Кузнецов, подойдите.

На задних скамьях послышалось тяжелое сопение, и белобрысый парень выдвинулся вперед.

–  Есть! - сказал он, угрюмо вздохнув.

–  Гражданин Кузнецов, - строго спросил судья, - признаете?

–  Чего-с?

–  Вещественное доказательство, говорю, признаете? Ребенок ваш?

–  Никак нет. Не мой.

–  Однако гражданка Полякова имеет на вас подозрение. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Кузнецов переступил с ноги на ногу и мрачно заметил:

–  Подозрение признаю... А ребенка - никак нет... Не признаю.

–  Значит, вы утверждаете, что между вами и гражданкой Поляковой ничего не происходило?

–  Так точно, происходило.

–  Ага! Раз между вами и гражданкой Поляковой... происходило, значит, ребенок ваш?

–  Никак нет, не мой.

–  Вы меня удивляете, гражданин Кузнецов, - сказал судья, вытирая вспотевший лоб. - Если это не ваш ребенок, так чей же он?

Кузнецов глотнул воздух и с трудом выдавил из себя:

–  Не иначе как Титушина.

–  А-а-а! Гражданин Титушин, подойдите сюда. Между вами и гражданкой Поляковой что-нибудь происходило?

–  Происходило, - робко сказал Титушин. - А ребенок не мой.

–  Подозрение ни на кого не имеете?

–  Имею. На Жемарина.

–  Гражданин Жемарин! Происходило?

–  Происходило.

–  Признаете?

–  Не признаю. Имею подозрение на Соловьева.

Судья залпом выпил стакан воды.

–  Соловьев!

–  Есть.

–  Происходило?

–  Происходило.

–  Признаете?

–  Не признаю.

–  Подозрений ни на кого не имеете?

–  Имею.

–  На кого?

–  На Кузнецова.

–  Гражданин Кузнецов!

–  Есть.

–  Ах, это вы, Кузнецов... Я уже вас, кажется, допрашивал?

–  Так точно. Допрашивали. Происходить происходило, а ребенок не мой.

–  Так чей же он, черт возьми?! - захрипел судья, покрываясь разноцветными пятнами и ударяя кулаком по чернильнице. - Моего секретаря он, что ли?

Секретарь смертельно побледнел и выронил ручку.

–  Происходить происходило, - пролепетал секретарь, - а только ребенок не мой...

–  Хорошо, - воскликнул судья, - в такое случае я знаю, что мне надо делать!

С этими словами он удалился на совещание.

И так далее, и так далее, и так далее... Ввиду всего изложенного выше, а также принимая во внимание существующие законоположения о кооперации, признать вышеупомянутого младенца мужского пола ко-о-пе-ра-тив-ным, а граждан Кузнецова, Титушина, Жемарина, Соловьева и секретаря Гелиотропова членами правления оного кооперативного малютки. Означенных граждан кооператоров обязать своевременно вносить "членский" взнос. Малютке же впредь присваивается кооперативная фамилия Кузтижемсолов и имя - Секретарь.

Гражданка Полякова застенчиво взяла со стола пискливый кооператив, вежливо поклонилась судье и, сияя большими голубыми глазами, удалилась.

1924

ТРИ ДОРОГИ

Получил рабочий субботнюю получку, вышел с завода и почесал затылок.

–  Маловато! До следующей субботы не обернусь. Просто не знаю, что и делать! Эх!

Глядь, откуда ни возьмись - субъект.

Волосы длинные, пальтишко демисезон, поповская шляпа, очки, зонтик под мышкой, бороденка клинышком. Извивается.

–  Вы, кажется, многоуважаемый товарищ, изволили вздохнуть?

–  А что такое? Вздохнул.

–  А вот, я и говорю... То-то и оно... Жалованье маленькое небось?

–  Маленькое, - вздохнул рабочий.

–  Хи-хи! Повышения надо требовать.

–  Легко сказать - требовать. Чай, наша власть? Рабочая. Выходит так, что с себя же и требовать, что ли? Это не годится.

Волосатый засуетился:

–  Нет, зачем же с себя требовать! Я этого не говорю. Можно и другим путем добиться повышения зарплаты.