Чтение онлайн

–  Создал.

–  Так, хорошо. Героический это поступок или не героический, если принять во внимание обстановку, при которой была создана школа?

–  Героический.

–  Так-с. Значит, товарищ Коровкин герой?

–  Герой.

–  Ладно. Теперь дальше. Подал товарищ Коровкин пример личной энергии и мужества в деле выпуска более трехсот вагонов и нескольких паровозов при проведении в жизнь выброшенного им лозунга "Ремонт паровозов и вагонов силами профактива"? И если подал, то является ли это примером героического поступка?

–  Является.

–  Значит, Коровкин опять выходит героем?

–  Выходит, что герой.

–  Так. А клуб Коровкин построил?

–  Построил.

–  Хороший клуб построил Коровкин?

–  Очень хороший.

–  Принес ли этим Коровкян пользу рабочему классу?

–  Принес.

–  Значит, сделаем вывод: дважды герой товарищ Коровкин принес пользу рабочему классу... Согласны?

–  Согласен. Герой Коровкин принес пользу рабочему классу.

–  Вот и хорошо. Теперь дальше: заслужил герой труда товарищ Коровкин, чтобы его портрет висел в построенном его силами клубе?

–  Заслужил.

–  Ну вот, мы наконец договорились! Значит, повесить товарища Коровкина в клубе можно?

–  Нельзя.

–  Тьфу! Почему нельзя?

–  Потому что не полагается. Если бы он, например, был покойник, тогда можно... А так как он жив и здоров, тогда нельзя!

–  Вы меня, товарищ, удивляете! Ведь не станет же товарищ Коровкин более полезен республике, если он умрет?

–  Не станет.

–  Так в чем же дело?

–  Не полагается.

–  Значит, надо, чтобы Коровкин умер?

–  Не надо.

–  А повесить портрет можно?

–  Нельзя.

Так до сих пор и не висит портрет товарища Коровкина в клубе, несмотря на постановление 800 рабочих станции Данилов.

Надо полагать, что придется ждать до тех пор, пока одно из двух: или товарищ Коровкин умрет, или секретарь укома будет другой.

От первой комбинации мы решительно отказываемся и от всей души желаем Коровкину долголетия и доброго здоровья.

Одна надежда - на вторую.

1926

ДОЧЬ МИРОНОВА

Двадцать седьмого июня сего года на станции Сосыка Северо-Кавказской железной дороги в багажное отделение вошла неизвестная молодая женщина...

Начало шикарное. Интригующее.

Грациозно приблизившись к весовщику Рекову, прелестная незнакомка положила на стойку багаж и чарующим голосом сказала:

–  Весовщик, примите багаж до Новороссийска.

–  Еще рано, - грубо ответил весовщик Реков. - Потрудитесь, гражданка, обождать.

–  Обождать? - шаловливо переспросила незнакомка.

–  Обождать, - угрюмо подтвердил весовщик.

Тогда обаятельная незнакомка грациозно погрозила весовщику пальчиком и, смеясь, заметила:

–  Вы нехороший человек, весовщик! Вы мне не нравитесь, весовщик. Я буду иметь о вас, весовщик, продолжительный разговор со своим папой. А мой папа, грубый весовщик, не кто иной, как УЦД Северо-Кавказской товарищ Миронов.

Весовщик Реков покрылся смертельной бледностью.

–  В-ваш... дитство... не погубите! Жена, маленькие детки... Тяжелое детство и безрадостная юность... Сей минут... Пожалте ваши корзиночки-с... заставьте вечно бога молить...

–  То-то! - сказала грудным контральто незнакомка и, благосклонно улыбнувшись весовщику Рекову, проследовала в кабинет ДСП.

–  Здравствуйте, голубчик. Дайте мне, голубчик, листок чистой белой бумаги без линеек - мне надо написать заявление.

–  Тут, гражданка, не писчебумажный магазин, - элегантно сострил ДСП, чтобы снабжать пассажиров бумагой.

–  Я не пассажирка, - вздув губки, сказала незнакомка, - я дочь Миронова, а вы невоспитанный молодой человек. Фи! Я буду иметь с папой продолжительный разговор.

ДСП покрылся смертельной бледностью, но быстро взял себя в руки и, на скорую руку извиваясь, пролепетал:

–  Хи-с, хи-с!.. Помилос-с... Сию-с минутку-с... не извольте беспокоиться-с... не признал сразу-с...

–  Ничего, ничего! - ласково сказала дочь Миронова. - Я не злопамятна. Старайтесь.

ДСП лихорадочно выдрал из первой попавшейся книги листок бумаги, стал на одно колено и галантно протянул дочери Миронова.

После этого дочь Миронова шумно удалилась в кабинет ДС, вскоре вышла оттуда с "самим" ДС и воздушной походкой направилась в упомянутое выше багажное отделение.

–  Вот что, братец, - сказал грозный ДС весовщику. - Вот что, братец!.. Ты того! Знай, с кем дело имеешь! С дочерью самого Миронова дело имеешь. Так чтоб у меня ее обе корзины были приняты в два счета.

–  Не погубите! - бледно прошептал весовщик.

–  Орудуй!

–  Слушаюсь.

–  Вот что, кассир, - сказал ДС, - тут вот товарищ дочь товарища Миронова хотят съездить в Новороссийск... Так ты тово... Два билетика не в очередь... Понимэ?

Кассир покрылся смертельной бледностью и спешно выдал два билета, хотя в поезде № 18 мест и не было.

Дальнейшие события описаны летописцем станции Сосыка приблизительно так.

По окончании этой операции дочь Миронова вышла на перрон в сопровождении ДС, у которого через руку было изящно переброшено воздушное ее пальто. Здесь их встретила жена ДС, и последняя была представлена дочери Миронова. Милостиво поговорив с женой ДС, дочь Миронова, по слухам, соблаговолила даже протянуть упомянутой жене два пальца, после чего все изысканное общество в сопровождении местного светского льва, телеграфиста Свиридова, прогуливалось по перрону в ожидании поезда.

Ради столь приятной встречи было распито две бутылки легкого виноградного вина. К сожалению, летописец не упоминает, какой марки было вино.

В это время на перрон вбежал расстроенный весовщик Реков и со слезами негодования в голосе заявил, что багажный раздатчик не принимает багажа дочери Миронова.

ДС побежал сам к багажному вагону и стал приказывать взять багаж, но багажный раздатчик остался неумолимым и багаж без замков не принял, нахально при этом заявив:

–  Хотя бы этот багаж был самого Рудзутака.