Чтение онлайн

Не плачь, не плачь, не плачь.

По крайней мере, не плачь на глазах у незнакомца, ты — невероятная неудачница.

Не плачь, не плачь, не плачь, не плачь, не плачь.

О боже, ты плачешь. Не могу поверить, что ты плачешь. Это так неудобно. Натан выглядит страшно испуганным, и двое посетителей рядом с нами осуждающе смотрят на него, когда по моим щекам стекают слезы.

— Прости, прости меня, — говорю я, пытаясь встать. — Я не могу провести с тобой сегодняшний вечер, мне очень жаль. Я пойду, не сердись на меня.

— Нет, не уходи! — обеспокоенно говорит он и тоже встает. — Или хотя бы скажи, могу ли я помочь тебе чем-нибудь. Прости, что я довел тебя до слез.

— Это не ты, не ты, — говорю я, у меня по-прежнему текут слезы. Кажется, и сопли тоже. Боже. — Просто у меня была очень тяжелая неделя, мне нужно пойти домой. Мне, правда, жаль, Натан. Ты — такой славный.

— Разумеется, — говорит он, любезно кивая и помогая мне надеть пальто. — Могу ли я по крайней мере вызвать такси, чтобы оно довезло тебя до дома? Позволь, я закажу тебе такси.

Я не возражаю, понимая, что пустила под откос все, что могло быть между нами. Он обнимает меня, сажая в такси, и в зеркало заднего вида я вижу, что он смотрит мне вслед, когда мы отъезжаем. Я не хочу больше ничего слышать о нем. Или, возможно — ха! — возможно, я получу от него еще одно сообщение со словами «мы не подходим друг другу». Что, должна согласиться, было бы довольно честно. Я смотрю в зеркало на свое испачканное тушью лицо. Какой кадр!

Такси останавливается, и я топчусь у входной двери. Кажется, в доме тихо и никого нет, в окнах — темнота. Но в ГД всегда темно. Пожалуйста, пожалуйста, пусть Джоша не будет дома. Вероятно, у него свидание, думаю я, чтобы успокоить себя, и испытываю при этом острую боль. От ревности? От потери? От облегчения? Не могу определить. Когда я бесшумно пробираюсь к своей комнате, в доме все тихо и спокойно. Но как только я поворачиваю дверную ручку, кто-то говорит «Фу», и я вскрикиваю, как сумасшедшая.

Проклятый Джош.

Он как раз вышел из ванной, голый, если не считать полотенца, и ухмыляется с зачесанными назад волосами.

— Извини, — говорит он, продолжая ухмыляться и отнюдь не извиняясь. — Мы должны перестать встречаться вот так. — Он жестом показывает на полотенце.

— Ты напугал меня до смерти, — говорю я, тяжело дыша. Я стараюсь поймать его взгляд, опасаясь смотреть ниже и зная, что он играет грудными мышцами, подбивая меня на то, чтобы я оценила его по достоинству.

— Где ты пропадала последние несколько дней? Ты нарочно избегала меня? — спрашивает он обиженным голосом, небрежно прислоняясь к дверному косяку ванной.

Я отрицательно качаю головой.

— Э-э, нет, конечно, нет. Просто… я была занята, занята. Знаешь, как это бывает.

— Да, знаю, — говорит он, кивая. — Твоя карьера — всегда в движении, верно?

Он опять дразнит меня, и я чувствую, что напрягаюсь.

— Вроде того… — говорю я небрежно, кивая на свою дверь и показывая, что хочу войти.

— Ты хочешь, чтобы я зашел? — невинно спрашивает он.

— Нет, нет! — отвечаю я слишком поспешно, и он снова притворяется оскорбленным. — Я просто имею в виду, что сейчас мне лучше пойти к себе, чтобы дать тебе возможность, хм, одеться.

— Я никуда не спешу, — говорит он, усмехаясь и не двигаясь с места. — Не выпить ли нам?

— Господи, нет, — говорю я. — Я еще не протрезвела после пятницы. Это была ошибка. — Я умолкаю. Я имела в виду выпивку, но намек повис в воздухе.

Его лицо мрачнеет от разочарования, он распрямляет плечи, собираясь с мыслями.

— Не хочешь повторить? — нахально спрашивает он.

Я выдавливаю из себя смех.

— Пожалуй, нет! Мне не хотелось бы, чтобы вся эта… пьянка еще больше усложнила ситуацию, поскольку мы живем вместе.

Он кивает и прикусывает губу. В голове всплывает яркое воспоминание. Он кусал мои губы.

Я опять смущенно смеюсь и тянусь к двери, собираясь пожелать ему спокойной ночи.

— Подожди, Элли. — Он выглядит слегка взволнованным. — Слушай, не уходи. Мы можем еще немного поговорить?

Что еще можно сказать? Я стою в нерешительности. Он делает шаг ко мне, и я громко сглатываю. Я очень, очень опасаюсь мокрого полотенца.

Он касается моей руки и на секунду кажется крайне уязвимым.

— Элли, ты… мне нравишься. Я знаю, по-твоему, все, что случилось той ночью, случилось по пьянке, но ты нравишься мне целую вечность. Я был так счастлив после того, как мы с тобой переспали — это было удивительно, — и так огорчен, когда, проснувшись в субботу, увидел, что ты ушла.

ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ?

Я замерла, следя за его мимикой. Он продолжает говорить, слова слетают с его губ все быстрее и быстрее.

— В пятницу я говорил серьезно, ты понравилась мне с того самого момента, как появилась здесь. Ты — умная и веселая, и тебя так легко обидеть. Ты задела меня за живое. И ты, ты такая красивая. Господи, Элли, ты правда нравишься мне. Я хочу понравиться тебе, я знаю, что был засранцем, когда в открытую водил сюда девиц, пытаясь вызвать у тебя ревность. Доводил тебя, когда только мог. Я не знал, что еще сделать, чтобы ты заметила меня.

Теперь он стоит совсем близко, и я чувствую его дыхание с запахом зубной пасты и запах геля для душа «Radox» от его тела.

— Элли, я хочу, чтобы мы попробовали…

Я прерываю его, отталкивая от себя и отступая назад.

— Джош, я не могу решить это прямо сейчас, — в панике говорю я. — Я не догадывалась о твоих чувствах. У меня и мысли об этом не было. Я не знаю, что думать. Мне казалось, что в пятницу… — Я умолкаю. Мне казалось, то, что случилось в пятницу, не имеет никакого значения.

Мы молчим.

— Я хотя бы чуть-чуть нравлюсь тебе? — тихо говорит он.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— Это из-за Томаса? — спрашивает он по-прежнему низким голосом. — Ты любишь его?

— Что? Нет! — отвечаю я, добавляя: — Господи, может быть. Я не знаю. Как можно разобраться в таких вещах? Почему все с такой легкостью говорят об этом?

Он смотрит на меня, улыбаясь.

— Я хочу, чтобы ты дала мне шанс, — говорит он, снова беря меня за руки. — Мне кажется, ты — удивительная, и ты правда нравишься мне. Много лет я не испытывал ничего подобного.