Горячее свидание
Шрифт:
Это про плоть.
Про жажду.
Про грех.
Про любовь,
которая не просит разрешения.
Глава 27.«Ответ»
Первое «да» —
это не слово.
Это дрожь в пальцах,
когда ты нажимаешь «отправить».
Это слеза,
которая падает не от боли,
а от облегчения.
Это прикосновение к себе,
когда ты шепчешь имя того,
кого не можешь коснуться.
Это признание:
я — не только разум.
Я — плоть.
Я — желание.
Я — твоя.
Даже если это смерть.
______________________________
Утро.
Она не спала.
Телефон лежал на подушке.
Экран погас.
Но она знала —
оно там.
Сообщение.
Его голос.
Его правда.
«Я не спал с тобой.
Но я уже знаю — как ты дышишь, когда я целую тебя ниже спины.»
Она читала его десять раз.
Каждый раз — как в первый.
Каждый раз — с новой дрожью.
Она не отвечала.
Не сразу.
Боялась.
Не за репутацию.
Не за карьеру.
Боялась —
что если ответит,
если скажет правду,
если признается,
что она тоже представляет,
что она тоже хочет,
—
то больше не сможет остановиться.
Но к полудню —
она поняла:
останавливаться уже поздно.
Она села за руль.
Завела машину.
Но не поехала в офис.
Она поехала домой.
Заперла дверь.
Закрыла шторы.
Сняла блузку.
Села на край кровати.
Телефон в руке.
И написала:
«Да.»
Одно слово.
Отправила.
Сердце — как будто вырвалось.
Через минуту — ответ:
«Да — что?»
Она улыбнулась.
Впервые за недели.
Пальцы дрожали.
Но она писала —
не думая:
«Да — я чувствую то же.
Ты не один.
Я тоже представляю.»
Отправила.
Выронила телефон.
Легла.
Закрыла глаза.
Она представила:
его руки на её бёдрах.
Его губы на внутренней стороне бедра.
Его голос: «Ты моя.»
Она выгибается.
Дрожит.
Касается себя —
не как адвокат.
Не как женщина, которая всё контролирует.
А как та, что принадлежит ему.
Она шептала:
— Марк…
— Марк…
— Марк…
И когда пришло:
«Ты касаешься себя?» —
она не ответила.
Просто сделала это.
С телефоном рядом.
С его сообщением на экране.
С его голосом в голове.
В это время —
он сидел в камере.
Смотрел в потолок.
Ждал.
Телефон дрогнул.
«Да.»
Он затаил дыхание.
Потом — ответил.
Потом — её следующее сообщение.
Он прочитал —
и закрыл глаза.
Она тоже.
Она тоже хочет.
Она тоже представляет.
Она — не только разум.
Она — плоть.
Она — его.
Он поднёс телефон к губам.
Поцеловал экран.
— Я с тобой, — прошептал.
Но в этот момент —
дверь распахнулась.
Надзиратель.
С его телефоном в руке.
— Что это? — спросил он, глядя на экран.
Марк вскочил.
— Личное.
— Личное? — усмехнулся тот. — У нас нет личного.
Он читал.
Медленно.
С наслаждением.
«Ты не один. Я тоже представляю.»
Он поднял глаза.
— Интересно, — сказал он. — А если я покажу это начальству?
Марк не ответил.
Он смотрел.
Не с испугом.
С вызовом.
— Покажи, — сказал он. — И пусть они знают:
она — моя.
И я — её.
И вы не сможете это остановить.
Надзиратель засмеялся.
— Ты думаешь, ты сильнее системы?
Ты — пыль.
А она — наша.
Он бросил телефон на нары.
— Пока — оставим.
Но помни:
каждое твоё слово — у нас.
Каждое её дыхание — под контролем.
Вы не любовь.
Вы — ошибка.