Чтение онлайн

— Ложимся в дрейф, надо проконтролировать, что лоханки утонут, — распорядился я. — Дежурным по бортам внимания не терять: только отчаянного штурма вплавь нам не хватало.

— Надо было барк захватить все-таки, — глядя на все разгорающийся костер на воде, посетовала Марго, провожая равнодушными взглядами прыгающих в воду членов пиратского экипажа. У тех, кто не горел, был даже какой-то крошечный шанс выжить — Воткнуться прямо в корму, и…

— И потерять еще минимум неделю, пытаясь доставить к Чаше приз, — покачал головой я. — А еще я не люблю рисковать.

— “И люблю транжирить деньги!” — передразнила меня любовница. — Ты хоть в курсе, сколько стоят такие зажигательные снаряды? Которые плавают и сами воспламеняются даже на волнах от удара корпусом судна? У нормальных капитанов это оружие последнего шанса, против превосходящего врага! А ты аж девять штук всего лишь на трехмачтовик потратил… Ох ты ж, смотри!!!

— Где? — я вскинул удочку целясь туда, куда указывала рука абордажного мастера… и почти сразу же увидел человека, которого со скоростью хорошей моторной лодки куда-то на юго-восток слаженно буксировала двойка дельфинов. А, черт! К сожалению, для выстрела оказалось уже слишком далеко. — Ушел, сука! Ты поняла, да?

— Поняла что? — осторожно переспросила меня трактирщица. — Бистмастер приручил дельфинов, и что? Я бы тоже не отказалась, будь у меня нужные знания: они такие милые!

— …И могут перекрикиваться ультразвуком под водой на сотни миль, — в тон ей подсказал я. — А еще никогда не спят. Вот так они нас и вели.

Какое ругательство в ответ хотела выдать Марго, я не узнал.

— Паруса на горизонте, юго-восток, — гарпия успела отдохнуть, но все равно выглядела порядком вымотанной. Но на четкости зарисовки это не отразилось.

— Что б мне каракатицей стать, — внезапно севшим голосом прокомментировала хозяйка гостиницы, заглянув мне через плечо. — Это же пиратский линкор.

Да твою ж мать…

Кажется, что чем меньше лодка — тем проще её разогнать на воду. И если у лодки мотор — так и есть. А вот когда вопрос заходит о скорости под парусом — все не так однозначно. Грубо говоря, главным образом играет соотношение площади поверхности погруженной части судна к его парусности. Линейный корабль воплощает апофеоз идеи: “а давайте воткнем столько парусов, сколько вообще может выдержать дерево как конструкционный материал для корпуса и мачт!” Строительство этих монстров занимает лет семь-десять с учетом подготовки материалов, если не больше, стоимость каждого линкора зашкаливает за все мыслимые пределы экономической эффективности — иными словами, затрат неоправданно много.

Зато на выходе получается не просто деревянная плавучая крепость, несущая сотню и больше орудий и несколько сотен разумных экипажа. От этой крепости в море еще и невозможно сбежать, если только у тебя самого нет линкора! Огромная площадь парусов просто не оставляет шансов — если уж эта дура нацелилась именно на вас и игнорирует других. Правда, в этом правиле тоже не обошлось без нюансов…

— Если ветер не поменяется и мы сами не облажаемся, то к середине следующего дня мы будем у Щедрой Чаши. Там пираты точно от нас отстанут, — Шона показала карандашный пунктир проложенного ей на карте курса.

Я приобнял змею: жена выглядела уставшей, под глазами угадывались темные круги. Руки сами собой скользнули на заметно округлившийся животик.

— Не жалеешь, что согласилась на путешествие?

— Эй-эй, — меня игриво обвили хвостом. — Я не больная, чтоб за меня дрожать и пылинки сдувать! Мои предки, если хочешь знать, в час нужды выходили на поле боя с мужьями, сражались и рожали там же, а после опять шли в бой!

— До такого точно доводить не будем, — покачал головой я, глядя на сладко спящую в моей кровати Кирби: я рассудил, что так будет быстрее её разбудить, если что. — Пойду проверю остальных.

Паучиха тоже дрыхла, только в кубрике, свесив свои ноги по сторонам гамака. Звездочка и Танцующая-с-листьями стояли парусную вахту: ветер постепенно крепчал, и справится с рукоятями ручных лебедок на остром, на самой грани мертвой зоны, курсе к ветру требовало все больше усилий. Косое парусное вооружение, творчески переработанное и перенесенное на реалии тогда еще игры (считай, попертое у земной гоночной двухмачтовой яхты) давало нам возможность идти так круто к ветру, как корабли с более классической схемой парусов не могли.

Именно это нас пока и спасало — огромный линкор вынужден был двигаться галсами, чтобы просто продвигаться следом, когда мы шли по прямой. В итоге по суммирующей скорости получался паритет. То есть, если ничего не изменится и не сломается, мы гарантировано успевали зайти под защиту акватории Чаши — и там, на борту преследователя, этого не могли не сосчитать. Но смертельная гонка почему-то продолжалось — и это меня напрягало, честно говоря, больше всего. Капитан-самодур, решивший во чтобы то ни достать опасную лоханку, утопившую двух друзей-пиратов, мог командовать рейдером или даже фрегатом. Но линейный корабль слишком дорого обходится в эксплуатации, чтобы тратить ресурсы впустую, просто реализуя хотелку. Все равно что с пушкой гоняться за мухой. Таким образом, получается, что причины для погони у пиратов есть — вот только я понять их не могу. Проклятье!

Вот на ком тяготы последних дней никак не отразились, так это на Шелковице. Выглядит как огурчик — это про неё. Да-да, такая же зелененькая, только без пупырышков — и ничуть не уставшая. Встав у наветренного борта, она улыбалась навстречу летящим брызгам, пока ветер трепал её длинные волосы.

— Нравится море? — не придумал я более умного вопроса.

— Оно все время меняется, — ответила мне она такой же банальностью. — То тихое, то волнующееся, то подталкивает в спину, то пытается остановить, дуя в лицо!

— На тебя похоже, — брякнул я и осекся. Трое суток почти без отдыха и с минимальным количеством сна — даже для меня немного перебор.

— Интересное сравнение, — дриада сначала наклонила голову, будто прислушивалась к чему-то неслышному, обдумала мою реплику и только потом ответила.

— Как-то коряво сказал, прости, — извиняющимся тоном произнес я. — Помнишь, ты сначала относилась ко мне и к нашей семье совсем по-другому, как… к саду, где ты плодовое дерево. Потом вообще впала в ступор и не реагировала на внешние раздражители. А потом стала такой как сейчас. Ты ведь… опять поменяешься после родов?

— Никогда не пробовала смотреть на себя так, — мне удалось порядком удивить зеленокожую. — И вправду похоже на море, хорошее сравнение!

Я так понимаю, на вопрос “поменяется ли?” ответ да. Не сказать, чтобы я не подозревал…

— Знаешь, среди моряков множество разумных натурально влюблены в море, — раз уж зашел такой разговор, то надо все сказать до конца. — Несмотря на то, что оно им ни разу никак не ответило. С тобой же… я всегда буду знать, что разная ты — все равно та самая ты, которую я люблю. И девочки, уверен, тоже.