Чтение онлайн

— Да не в этом дело, — голос такой, что если бы на его месте была сейчас я или Таля, то дальше последовали бы слезы. — Мне уже давно нравится другая, — нехотя признается он, — но ни она, ни отец никогда не согласятся.

Такой ответ заставляет меня поперхнуться, и, откашливаясь, я сгибаюсь пополам, судорожно вдыхая морозный воздух. Неужели Ник, который и вовсе серьезные отношения не признает, влюбился?

— И кто она?

Непередаваемая смесь эмоций на лице брата показывает всю его внутреннюю борьбу, но под конец гордый потомок князей Снегиревых сдается.

— Яна Яхонтова.

Он тут же отворачивается: то ли собрался так избежать новых вопросов, то ли не хочет, чтобы я снова посмотрела ему в глаза.

— Яна? Ты сдурел? Да ей же лет пятнадцать всего! — только и остается у меня.

Ник криво приподнимает краешек рта.

— Двадцать один вообще-то. Она на историка учится, — зато теперь, кажется, понятно, почему девушка так от него шарахалась всё это время.

В слабой попытке переварить информацию я обреченно вздыхаю. Это семейство меня точно с ума сведет.

Самолет уже почти час рассекал январское небо, и в этот раз летать оказалось совсем не так, как в прошлый, когда я добиралась до Москвы из Лондона. Во-первых, в бизнес-классе было на удивление мало пассажиров; мне казалось, что в Москве немало желающих смотаться на выходные в Питер, но наверняка в такое время многие еще были на работе. Во-вторых, теперь мне было действительно интересно наблюдать за виднеющимся в иллюминаторе крылом Боинга и пушистыми, словно вата, облаками под ним.

— Наш самолет начинает снижение высоты. Просим отключить мобильные телефоны и пристегнуть ремни безопасности, — донеслось из динамика.

Вздохнув, я лениво потянулась к спинке сиденья, думая о том, как было бы здорово слетать куда-нибудь на край света, например, в Австралию или Бразилию, чтобы лететь часов семь, а то и все десять. Телефон я перевела в режим полета еще в Шереметьево и использовала мобильник только для фотографий: в Москве мне катастрофически не хватало времени, чтобы выложить в соцсети хоть что-нибудь.

Костя и не подумал пошевелиться: всю ночь он провел за алкотерапией вместе с Ником, которому это и впрямь, кажется, было нужно. Вначале я не поняла, зачем он хочет напиться вместо того, чтобы лучше узнать Яну или поговорить с отцом, но у брата, видимо, был какой-то свой, особый способ решения проблем. К тому же, Яна избегала его всё это время так старательно, как будто Ник зазывал ее на свидание при любой возможности. Впрочем, зная брата, такой вариант я тоже не исключала.

Я хотела было спросить, но безрезультатно: старший брат с полным мучений видом склонился над пакетом, которые всем выдали еще перед вылетом. Лицо его приобрело нежно-зеленый оттенок и отражало безмерные страдания. Никогда бы не подумала, что у Ника воздушная болезнь: может, всё дело в том, что кое-кто вчера перепил?

Кое-как защелкнув и Костин ремень безопасности тоже, я повернулась к Тале с Димасом. Сестра выглядела абсолютно счастливой, а в глазах Димы тихой водой стояла безмятежность, хоть он и казался слегка растерянным. Бедный парень впервые в жизни летел в самолете и пока не мог понять, нравится ему или нет. Мы уже чуть не опоздали на рейс только потому, что он заблудился в аэропорту, и Таля, вцепившись в парня мертвой хваткой, не отпускала его руку до сих пор.

Не успела я расслабиться, как динамик снова ожил.

— Наш самолет произвел посадку в аэропорту Пулково в Санкт-Петербурге. Температура в городе — тринадцать градусов ниже нуля. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя. Наш полет окончен. Компания «Аэрофлот» и экипаж самолета желают вам всего доброго.

Никогда бы не подумала, что успела соскучиться по Питеру, но всё здесь ощущалось совсем иначе, и даже воздух был другим, не таким, как в Москве. Не лучше и не хуже, просто он отличался, и эта разница внезапно била в грудь, прямо в солнечное сплетение, так, что у меня перехватило дыхание, едва мы покинули самолет.

Ника снова вывернуло ровно тогда, когда за нами закрылись автоматические двери аэропорта.

— Беременный, что ли? — пошутила я, но, увидев злобный взгляд братца, тут же притихла. Зато судя по хихиканью Тали, изучавшей на рекламном щите транспортную карту, сестра оценила.

— Как-то мы не продумали логистику, — пробормотал Костя, щурясь от не по-питерски яркого солнца. — Машины нет, а впятером нас в такси не возьмут.

— Ну, мы всегда можем купить машину, — снова хихикнула Таля. — Или добраться до центра на автобусе, как простые смертные.

Я предложила разделиться, но поддержки не нашла: все хотели держаться вместе, и даже рассесться по двум разным такси казалось ребятам плохой идеей. Радовало то, что ни Димас, ни Костя, в отличие от нас с Талей, топографическим кретинизмом не страдали и сразу безошибочно определили, где искать остановку в сторону города. Прошлым летом я, конечно, научилась разбираться в картах, но то были большие атласы областей, а то и всей России. Москву я до сих пор знала только выборочно, а в других городах и подавно могла потеряться.

За полчаса ожидания мы успели порядком замерзнуть и выкурить на всех полпачки сигарет. Нам с Талей в наших непродуваемых меховых шубах было легче, чем парням в свитерах — теплых — и не очень — пальто; Ника начинал накрывать отходняк, и я всё больше начинала сомневаться в необходимости брать его с собой, а Димас и вовсе зимой носил не пальто, а довольно тонкую потрепанную жизнью синюю куртку.

Ввалившись наконец в автобус, мы заняли первые попавшиеся места; по взгляду удивленного кондуктора было понятно, что она давно не встречала такой разношерстной компании. Пожалуй, даже мои ребята, с которыми я прожила целый месяц в подвале, а затем еще столько же в Заречье, и то имели между собой больше общего на первый взгляд.

Костя, у которого был какой-то волшебный иммунитет на алкоголь, откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза, и дремал; лицо его выражало расслабленность и казалось отчего-то еще красивее, чем обычно, как будто невидимый скульптор приукрасил и без того совершенные черты. Даже сейчас, когда Жилинский спал, одного взгляда было достаточно, чтобы определить его статус и положение. Ник на соседнем месте, в отличие от своего друга, на большого босса похож не был: его всё еще колбасило от выпитого ночью, и даже армия Талиных таблеток на брата не подействовала почему-то — из-за перелета, наверное.