Чтение онлайн

Это ставит меня в тупик настолько, что с моих уст вместо какого-либо ответа срывается заранее заготовленная фраза про кофе, и я, последовав своему же совету, отпиваю из чашки в надежде, что не покраснела от зашкаливающей неловкости. Растерянная Яна Яхонтова делает то же самое, а я наконец прихожу в себя и прокашливаюсь, подбирая слова.

— Не могли бы вы рассказать подробнее?

Девушка вздыхает.

— Три дня назад нашу мастерскую разгромили, — начинает она. — Нас тогда не было дома, я возила дедушку к врачу, Кеша был на работе, а у Архипа своя семья, и они живут в пристройке. Мы вернулись, а внутри настоящий кошмар, — Яна говорит так тихо, что почти переходит на шепот. — Либо это было какое-то предупреждение, угроза, либо у нас что-то искали, — в ее голосе столько отчаяния, что хватило бы на три поколения вперед.

— Вы живете в мастерской? — уточняю на всякий случай.

— Да, точнее, прадед сделал из дома мастерскую, — она утвердительно кивает, — так давно, что я и не знаю, когда.

— Что-нибудь пропало? — интересуюсь я.

— Только какие-то старые книги записи клиентов и заказов, — сдается мне, что эти книги были исписаны фамилией Снегиревых вдоль и поперек. — Ничего ценного, но братья встревожены. Дедушка спит с пистолетом под подушкой, и все ожидают нового вторжения.

Да уж, Яхонтовы не перестают меня удивлять.

— А что же вы?

Яна вымученно улыбается, где-то на грани того, чтобы разрыдаться.

— В Москве две главные силы: ваша семья и Елисеев, мелкие группировки не решились бы на такое без одобрения свыше, — допив свой кофе, она цепляется за чашку, как за спасательный круг. — Вы точно не стали бы нападать, да и дружба наших семей уходит корнями еще в царские времена, — подумав немного, гостя добавляет: — Я прошу у вас защиты, а если вас не сильно обременит, то выяснить, кто и зачем нарушил наш покой. Взамен обещаю дать всё, что вы попросите.

Каждое ее слово вызывает гораздо больше вопросов, чем ответов, и я собираюсь задать их все.

— Почему же вы пришли именно ко мне?

— Насколько мне известно, Игорь Львович и Леонид Викторович не занимаются подобными вопросами, и всё равно отправили бы меня сюда, — я вижу, каких трудов стоит девушке сохранять лицо, — а к Константину Леонидовичу не попасть без ведома моего брата. Талина Романовна не появляется в офисе, — Яна Яхонтова почему-то вдруг вызывает у меня непреодолимое желание обнять ее и поплакать вместе. — Остаетесь вы.

— Еще Никита Игоревич, — напоминаю я, открывая пачку сигарет, и предлагаю девушке угоститься.

Яна делает большие глаза, и непонятно, что вызвало такую реакцию: сигареты или упоминание моего братца.

— Спасибо, я не курю, — она делает вид, что вопрос про Ника не услышала вовсе, и я тактично не задаю его вновь: в конце концов, эти подробности можно выведать не только у Яны.

Обдумывая то, что на меня только что свалилось, я закуриваю, даже не спрашивая у посетительницы разрешения, хотя это положено правилами этикета. В такой ситуации, вообще-то, грешно не курить, да и мысли приходят лучше.

О какой защите идет речь? Приставить к мастерской охрану? Тогда к ней на пушечный выстрел не подойдут, а мы никогда не узнаем, кто стоит за этим нападением. Яхонтовых можно считать нашими людьми: даже несмотря на то, что Дементий Кириллович подчеркивает свой нейтралитет и независимость, Кеша-то работает секретарем у Кости. Даже если бы не работал, это ничего бы не изменило, я думаю: я бы и просто по-человечески согласилась помочь, а раз уж дело касается Яхонтовых, то могу рассчитывать на поддержку семьи.

— Хорошо, я помогу вам, — сдержанно киваю, параллельно затушивая окурок. — Надеюсь, вы не против временного переезда.

Яна, кажется, не против, и я с чистой совестью зову Костю, чтобы обсудить детали: в конце концов, особняк настолько огромен, что в нем можно с комфортом расположить половину офиса, а если потесниться, то и весь, включая уборщиц. Нам же нужно приютить всего-то пятерых взрослых и двоих детей, и парень полностью согласен с моим предложением. Где-то внутри поселяется нехорошее предчувствие, что это решение еще подкинет нам проблем, но желание помочь и всех спасти всецело побеждает.

— Джина Александровна, — в шаге от двери Яна вдруг оборачивается, — вы так и не ответили, что требуется взамен.

Девушка изучающе рассматривает меня своими прозрачно-голубыми глазами, но я так и не догадываюсь, что же она хочет увидеть. Поспать бы, желательно часов восемь.

— Разве вам есть, что мне дать? — уголок рта криво ползет вверх. — До свидания, — я улыбаюсь, толком не понимая, искренне или нет.

Как только дверь за Яной Яхонтовой закрывается, я решительно направляюсь в Костин кабинет, к его мини-бару: без еще ста грамм чего-нибудь крепкого я вряд ли переживу этот вечер. Переезд запланировали на завтра, поскольку это дело первой срочности, а значит, визит в Питер на поиски перстня придется отложить.

Я никогда не любила понедельники, и мне казалось, что нет в этом мире больших страданий. Так было ровно до тех пор, пока я не узнала, что утро субботы может быть еще хуже.

Таля, проникшаяся симпатией к Дементию Кирилловичу с первой встречи, командовала переездом Яхонтовых, а я в то же время, проснувшись ни свет ни заря, спешно нанимала в особняк новых людей. Найти хорошую горничную было, пожалуй, не легче, чем толкового секретаря, и сегодня я в этом окончательно убедилась. Зато дворецкий Георгий Иванович, который настойчиво просил называть его «просто Жорж», сразу меня впечатлил, да еще и согласился приступить к работе сегодня же.

У Кости еще были какие-то дела в офисе, и он уехал с самого утра, но ближе к полудню позвонил с рекомендацией насчет повара: мы рассудили, что Лизе одной будет трудно готовить на такую ораву, да еще и без выходных. Парень нашел, как он выразился, лучшую кандидатуру, и в два часа дня на пороге появился двухметровый широкоплечий Евгений, уже со всеми вещами. Поздоровавшись с приятной улыбкой, наш новый повар, больше похожий на былинного богатыря, сразу направился на кухню, оставив меня со смешанными чувствами слушать, как угрожающе грюкает в его рабочем чемоданчике невовремя выторкнувшийся оттуда топорик для разделки мяса.

Подавив желание позвонить Жилинскому и спросить, почему он прислал к нам в дом маньяка-мясника, я объясняю Жоржу, куда доставить небольшой Евгеньевский багаж, каждый раз спотыкаясь на имени: худощавому дворецкому на вид лет шестьдесят — но чемодан и правда довольно легкий. Я бы и сама дотащила его, после бабушкиных-то огородов, от которых спина буквально ломается пополам, но это могло бы обидеть Георгия Ивановича.

С горничными, а точнее, их отсутствием, было решено разобраться уже в понедельник, а пока что я сама помогала Вере подготовить комнаты для новых жителей особняка, благо, нужно было всего-то шесть. Еще немного — и придется вешать карту с планом здания, а то я сама еле запомнила, кого куда поселила.