Чтение онлайн

Если бы четырнадцатилетней мне кто-нибудь сказал, что модная одежда — не единственный способ добиться уважения, а мои прошлые одноклассники — вряд ли те люди, от которых мне следует его добиваться, может, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому? Хотя нет, ну конечно нет. Я бы, наверное, попросту не поверила в такое.

Когда я возвращаюсь из прачечной и снова закрываю за собой дверь в спальню, меня настигают звуки первого будильника.

— Семейный совет в десять, так что школа отменяется, — скрестив руки на груди, присаживаюсь на кровать рядом с Костей. — Ты ведь сможешь соорудить себе больничный?

— И это вместо «доброе утро»? — ворчит парень в перерывах между недовольным мычанием. — Что такого случилось, что нельзя перенести на вторую половину дня?

Очень хочется расписать в красках прямо сейчас, но я берегу силы, хотя во мне плещется около двух литров энергетиков, позаимствованных у Марса, который оказался их большим любителем и включил в список субботней закупки целую коробку. Мы с Талей, решив не ломиться к нему в комнату ради такой мелочи, просто стащили несколько банок из холодильника, восполнив поредевший ряд милой запиской о том, что обязательно все вернем к следующему вечеру. В конце концов, этот Марс даже не скидывался на свои энергетики, так что жаловаться ему не на что.

— Доброе утро, — я награждаю заспанного Костю ослепительной улыбкой и легким невесомым поцелуем. — Можешь не спешить, сейчас еще даже шести нет.

Кое-как сползая с кровати, я уже предвкушаю долгожданный душ, до которого я волей судеб не добралась вчера. Только за это Яну Яхонтову можно было возненавидеть, но у меня почему-то не получалось.

Не проходит и пары секунд, как парень мягко, но крепко перехватывает мою руку. Вроде обычное прикосновение, нежное даже, но если дернуть — не отпустит.

— Опять не спала всю ночь? — скорее утверждает, чем спрашивает. Не дожидаясь моего вопроса, сразу поясняет: — Ты никогда не встаешь так рано.

Вздохнув, я киваю — а что еще остается?

— Я не должна тебе говорить до совета, — нервно кусаю губы. Всего-то четыре часа.

— Тогда не говори, — парень пожимает плечами с напускным безразличием.

Как же хочется иногда, чтобы он просто запретил мне куда-то лазить по ночам, прилепил к себе и решил бы вместо меня. Ах, да, с самого начала он именно это и делал, а в итоге добился только моего побега. Отрезвляющее напоминание о том, что я сама выбрала быть сильной, а иначе я просто не выдержу долго, опять сбегу.

— Но я скажу, — продолжаю, будто не услышав брошенной им фразы. — Мы с Талей всю ночь следили за одним человеком, чтобы ничего не натворил, — как объяснить лучше, я не знаю.

Лицо парня светлеет.

— Все-таки не доверяете этому Сатурну? — понимающе улыбается он.

Я просто стараюсь не закатывать глаза, хотя сейчас очень хочется.

— Его зовут Марс, и, кстати, он чист — мы проверяли от и до. Дело совершенно в другом человеке, но большего я сказать пока не могу, — в качестве извинения беру его лицо в свои ладони и оставляю на губах легкий поцелуй. — На семейном совете все узнаешь, но до него мы с Талей обещали друг другу никому не рассказывать.

Костя нехотя соглашается, потому что спорить бесполезно, только время потратим зря. К тому же, и правда четыре часа подождать всего.

Я могла бы сказать и сейчас, могла бы — мы с Талей, в общем-то, не договаривались, скорее поняли друг друга без слов. Но Костя не смог бы скрыть реакцию на новость, особенно утром, спросонья, и Ник наверняка спросил бы, в чем дело. Мне было прекрасно известно, что от лучшего друга у Кости утаивать не вышло бы, пусть даже каких-то жалких четыре часа. Несмотря на все разлады в прошлом, которым я была причиной, эти двое всегда, может, даже до моего рождения еще, были чем-то большим, чем друзья — почти как братья. Мне ли было не знать, что такие связи бывают не менее, а порой и куда более крепки, чем родственные?

Но и родственные связи, конечно же, никто не отменял.

Именно поэтому, когда часы бьют десять, а мы размещаемся в только что выбранной нами уютной гостиной в бирюзово-золотых тонах, мне очень сложно смотреть Нику в глаза. Ощущение складывается, как будто не Яна, в которую старший брат влюблен без памяти, нас предала, а я — его.

Яна Яхонтова на совете не присутствует: мы решили пригласить ее позже, если понадобится. Вот тут Таля уже привлекла Марса, чтобы следил — и охранял, потому что мы не знаем наверняка, что и как Синицын может придумать, чтобы ее достать. Надеяться на то, что он забьет и забудет, настолько рискованно, что даже глупо. Я уже достаточно разобралась в неписаных законах нашего мира, чтобы это понимать.

Излагая суть дела и пересказывая историю Яны, мы с Талей то и дело переглядываемся, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Все проходит довольно гладко: хоть парни и засыпают нас вопросами, на которые мы не знаем ответа, потом мы все вместе строим логические цепочки и рассуждения, проясняя ситуацию еще больше.

— Какими именно сведениями владеет Синицын? — уточняет Костя, потирая виски. — Может, ничего существенного? — надежда в его голосе до того неискренняя, что вопрос оказывается чисто формальным. Может, чтобы подбодрить Ника.

Старший брат как раз отмалчивается, хотя старается поддерживать разговор, как будто все в порядке, держится хоть и отстраненно немного, но с присущей ему жесткой решимостью, и выдает его только неестественная бледность и искусанные в кровь губы. Глупый, прячет все, что на душе, как будто до сих пор не верит, что мы — семья. Еще ведь только вчера я подумала, что брат окончательно оттаял и стал по-настоящему нам открываться.

Каждый раз, как мой взгляд, случайно или нет, падает на Ника, меня до боли знакомо раздирает изнутри, как будто это я виновата во всем. Точно так же было после аварии — это я очень хорошо помню, хоть и было это теперь как будто вовсе не со мной.

Таля нервно сглатывает, видимо, решая, говорить или нет. Вздохнув, признается:

— Я находила у себя жучок, — тихий, упавший голос.

Не дав никому толком осмыслить это заявление, сразу добавляю:

— Зато у нас теперь есть столько закрытой информации о Богдане Синицыне, сколько мы и представить не могли.

— Да Синицын просто пидор, что тут представлять, — ворчит Костя еле слышно, и часть фразы приходится угадывать.

Ник складывает руки в замок, и такой жест, зная брата, не предвещает ничего хорошего.

— Разницы нет, — отрезает он. — Как будто помощь нам может искупить вину.

— Не может, — сразу соглашаюсь я. — Именно поэтому Яна не разгуливает сейчас по дому, — на этих словах брат бледнеет еще сильнее, выдавая истинные эмоции с головой, — а сидит под охраной в своей комнате, — Ник облегченно выдыхает, чересчур шумно, чтобы это осталось незамеченным для всех.

Все и так уже в курсе — Димас, вероятнее всего, догадался сам, — поэтому тактично молчат.

— И что теперь? — может показаться, что брат спрашивает в пустоту, но я чувствую, что он обращается почему-то конкретно ко мне.